December 9th, 2015

angel

"и под серебряной луной плывём мы в облаках с тобою над землёй"

Стояла сегодня в банке, а на жёлтую стену падали лучи солнца из-за наряженной ёлки... преломляясь в золотых и красных шарах.
-Дежавю, - подумала, забирая карточку из банкомата.
-Дежавю, - подумала, проходя мимо одной из рыночных ёлок, на которой солнце вспыхивало праздничным в крупных золотых и алых стеклянных шарах, увенчанный снежным безе.
И такие же шапки снега лежат на кустах, обрамляющих 1-ую Советскую, мимо которых я и пять, и десять лет назад ходила мимо, замечая, что эти толстые шапки снега -
похожи на стада белых медведей...

Пока мерила очередной белый свитер крупной вязки (какая зима без нового свитера?) в дощатой раздевалке, стоя на синем полосатом половичке, думала о том, что всё оно излечимо, проходимо и преодолеваемо. Если зима.

И дети. В разумных пределах. Читай: четыре работы, а не пять. На пятую сегодня ездила получить зарплату за ноябрь. Это было моё самое зарплатное место. Теперь же я собираюсь быть бедной и счастливой. Да уже, впрочем, ею себя и ощущаю.
Зато вечерний Солнечный был куском внезапного детства. Отдавала коньки на заточку в леденцовое окошечко киоска (я обожаю эту страну! - где ещё в восемь вечера можно поточить коньки? в Швейцарии мне бы для этого пришлось встать в восемь утра), а потом шла мимо хвостов, припорошенной снегом, мороженой рыбы; мимо ярусов хурмы, похожей на крупную зимнюю рябину, мимо разнообразных воловьих ног для холодцов всех мастей... мимо детей, которые неслись с гладких и пологих склонов гор, попадая в родительские объятия. И эти подлетания на ледянках вверх на каждой кочке у меня до сих пор отзываются в горле и в копчике.

Вошла сегодня в класс, пытаясь понять: перемена? или ещё урок? На задворках класса ходит одинокий и неприкаянный Арчи, сжимая в руках гладкие плечи новомодного лука (пять пицот такой стоит - вот кто-то буржуй, да?), с колчаном мягкой кожи, опушённым опереньями всех оттенков.
-О, чей?
-Мэтью.
-Нашего?
-Да.
Оглядела класс в поисках Мэтью - судя по тому, что они с Тонконожкой любовной рубились на деревянных мечах - урок ещё шёл, т.к. в углу стайка девиц бубнили текст про самаритян.
-Уважаемые стражники, ослы, девы Марии, самаритяне и порядочные граждане Иерусалима, - я похлопала в ладоши, сейчас не сразу урок, а сперва перемена. Как же приятно быть в контексте...

На уроке я этот лук от шумок отжала, но покрутившись с ним у доски поняла, что колчан со стрелами они всё равно припрятали - анне андреевне не поиграть. Повесила его на доску; а сама пошла и прогулялась за бумагой до учительской. Это следует делать, когда процент невыносимости какого-нибудь Мэтью вырастает обратно пропорционально твоему спокойствию.
Впрочем, к моему приходу Мэтью настолько достал добропорядочных самаритян, что один из них в сердцах плюнул и отъехал с альбом на другой конец класса - лёг за партами и стал всё списывать с доски.
Ни слова не сказала. В конце-концов, человек всё пишет, читает... чего ещё желать? - за десять лет можно было заподозрить, что так тихо, как у Светланы Серафимовны какой-нибудь у меня никогда не будет. Да и вообще - у большинства нормальных людей.

-Давайте опасный пудинг!
-Дети... говорю как поживший человек, который накормил многих пудингом с кучей медных денег, серебряных колец, напёрстков и пуговиц... обсасывать эти вещи мало приятного. И поесть толком не получится.
-Так это же самое приятное! - всё обсасывать и выплёвывать, - заныли мелкие.
-Нет. У нас безопасный пудинг. Сначала такой соорудите.
-А я вообще есть не буду. Я не хочу быть ни мошенником, ни валять дурака целый год...
(каждый год такой честный человек находится)
-А давайте кольца тоже положим?
-Кто-то собрался замуж или жениться? - ехидничаю.
-Нет, нам ещё рано, но...
-Никаких "но", - обрезала.

Мне иногда кажется, что традиции туманного Альбиона так сильны, что никаким здравым смыслом их не выбить. И сами шутят: "всего ж на год - даже, если вытащу палочку корицы, а значит - буду валять дурака..." - улыбаются, но... всем хочется верить. По себе знаю. Все хотят вытащить королей и королев, а ещё шоколадную монетку... и ещё-ещё-ещё чего-нибудь.