May 19th, 2016

april

(no subject)

Ярославна, святая в своей простоте, выслушав про Дмитрия Иваныча, заявила:
-Аня, ты уже скоро будешь влюбляться во всех мужчин, кто просто с тобой заговорил!
-Если бы! - горячо ответила я. - Если бы!..

Т.е. какой там - "кто заговорил"... мне бы просто влюбляться. И точка! - уже неважно, в кого, во что... мне бы просто сердечности и этой способности отвестили немного. А то я уже с работой пугать всех начала. Т.е. раньше мне дружба однозначно больше нравилась... и кафешки. И платьюшки... а теперь - вообще одна работа. Что будет, когда мне будет сорок лет? - волнуюсь.
say in jest

(no subject)

...И я уйду. А птица будет петь,
как пела,
и будет сад, и дерево в саду,
и мой колодец белый.

На склоне дня, прозрачен и спокоен,
замрет закат, и вспомнят про меня
колокола окрестных колоколен.

С годами будет улица иной;
кого любил я, тех уже не станет,
и в сад мой за беленою стеной,
тоскуя, только тень моя заглянет...

И я уйду; один - без никого,
без вечеров, без утренней капели
и белого колодца моего...

А птицы будут петь и петь, как пели.

Х.Х.

Надо ли говорить, что я почти рыдала, когда досматривала "Физрука"? - начиная от номера учителя года "ты знаешь, всё ещё будет?", нет... раньше. Когда Татьяна Александровна так глядя в глаза и говорит эту чудесную фразочку, которая, думаю, многих в жизни срубала "прости. я тебя не люблю", и капец, когда это не раз и не два, конечно. А тут я просто тоже на дно ушла (за компанию с героем Нагиева)... а потом понеслись герои и кони русской литературы - всё отдать Саше, Тане... и оставить их в покое. Хочешь бомжевать и ездить? - пожалуйста... хочешь замуж? - пожалуйста. Хочешь быть директором школы? - вот тебе печать, ключ от сейфа и т.д. Друг, негде жить? - забирай квартиру, живите счастливо, рожайте детей...
А самому уехать в закат. И траву в поле косить. Ну, не мечта ли? - вот, до чего мне расти и расти. Короче, респект и уважуха.
say in jest

(no subject)

Душа к губам прикладывает палец
- Молчи! Молчи!
И всё, чем смерть жива
И жизнь сложна, приобретает новый,
Прозрачный, очевидный, как стекло,
Внезапный смысл. И я молчу, но я
Весь без остатка, весь как есть - в раструбе
Воронки, полной утреннего шума.
Вот почему, когда мы умираем,
Оказывается, что ни полслова
Не написали о себе самих,
И то, что прежде нам казалось нами,
Идёт по кругу
Спокойно, отчуждённо, вне сравнений
И нас уже в себе не заключает...

Арсений Тарковский