October 10th, 2016

teddy

the man is know by the company he keeps...

чем дальше - тем одиночее, но утешаю себя тем, что если не понимают на родном языке - это обидно, это царапает всегда; но если ты переходишь на второй родной - непонимание становится вполне закономерным; а теперь я могу уйти в испанский. С ним резко осознаёшь, насколько у тебя по жизни другой язык: перешла и... никто даже не понимает, что я сейчас сказала. Т.е. только мой тайный код...
Когда я не понимаю, что говорит Д.И. (а так часто бывают, т.к. я не специализировалась на блатном жаргоне 90-ых, я тогда фантики "лав из" собирала и качели на морозе облизывала), то мстительно и тихо говорю сама с собой на английском языке. И мне иногда кажется, что в жизни всегда так, а по-другому и не бывает...
april

(no subject)

Поём "гоу даун, Мозес, вэй даун ту Иджипт л-э-э-лнд..." - нет, я не пою это как джаз, конечно... поём скучно, постно, торжественно, как в церкви. Уснуть можно.
Но не суть. Просто я не разучила новенького, а новенького детям хочется, конечно.
Перебили и спрашивают: - Мисс Энни, давайте одноголосье и одновременно!
-Вы чё? Там бог начинает, а ангелы подпевают.
-Вы бог, что ли? - спросил Арчибальд.
-Нет, но кто-то же должен, - обрезала я.
И я знаю слова.

P.S. Выучила прикольных репелик из "Мэри Поппинс" - "вы бесхребетные медузы и нытики"...
-Между прочим медузы плавают в воде, а не мотаются по магазинам, - пробормотал Майкл.

Мэри запропала на полгода, а потом вернулась (всё по старой схеме), а миссис Бэнкс, такая, спрашиват: - О! Откуда вы появились, мисс Поппинс?
-Дети встретили меня в парке, мэм.

Ответ-супер, я считаю. После полугода отсутствия. Как говорил Макс Фрай: "единственная роковая женщина моей жизни".
out of the sun

(no subject)

Часто думаю, что чем старше становятся дети, тем меньше я их люблю.
-Взрослых можно только пожалеть, - хмыкнула мама. - Необязательно их любить.

Просто двухлетки так прекрасны... а трёхлетки начинают неумело врать. В три года человек начинает врать, хитрить, а мы - в своём педагогическом стремленьи - их учим... обмани! переверни! закрой глаза! скажи, что нет! - сколько таких щедрых советов я раздаю, когда разучиваю правила любой игры с элементами "отгадайки".
В четыре года человек уже закрывается, уклоняется, фильтрует и... самые талантливые врут напрополую. А дальше - больше.

И я своими руками толкаю их в эту реку, которая жизнь, но больше всего на свете я бы хотела встретить их на другом берегу: стареньких, беззубых, безумных... с теми выцветшими в голубизну блаженными очами, которыми они правдиво говорят, что конфет не ели. А сами прячут под подушку, торопливо, криво-неуклюже, испуганно вздраигвая и улыбаясь так жалко и растерянно, прыгая неуправляемым больше подбородком...
Вот, какими бы я хотела увидеть всех своих детей в конце. Такими, какими встретила в самом начале.

А в тему к Мозесу я думаю, что это самое учительское стихотворение, которое я знаю и люблю у Валерия Яковлевича, что важно; и каждый раз, когда мои дети вырастают, теряя свои таланты, забывая не только английский, но и грамотный русский язык, то я чувствую себя так, как в этом стихотворении:

Я к людям шел назад с таинственных высот,
Великие слова в мечтах моих звучали.
Я верил, что толпа надеется и ждет…
Они, забыв меня, вокруг тельца плясали.

Смотря на этот пир, я понял их, — и вот
О камни я разбил ненужные скрижали
И проклял навсегда твой избранный народ.
Но не было в душе ни гнева, ни печали.

А ты, о господи, ты повелел мне вновь
Скрижали истесать. Ты для толпы преступной
Оставил свой закон. Да будет так. Любовь

Не смею осуждать. Но мне, — мне недоступна
Она. Как ты сказал, так я исполню все,
Но вечно, как любовь, — презрение мое.

25 апреля 1898
out of the sun

(no subject)

«Вы позволите, – это он к Ф., – я всем детям поставлю пятерки?» – «О, пожалуйста», – Ф. – само гостеприимство. «Скажите, – дядюшка Генри не может удержаться, – дети, конечно, подготовили эти рассказы заранее?» – «Боюсь, – отвечает Ф., – что дети и видят-то эти акварели впервые в жизни. С ними вообще очень приятно работать. Что ни возьми, видят в первый раз». Она говорит по-русски, только для нас, Генри не замечает ехидства. Он не ожидал ничего подобного. Он думал, как в Америке… В конце урока заглядывает Б.Г. Просит прощения, интересуется, как прошел урок. «Эти дети, это – такие дети!» Б.Г. улыбается скромно. Оба удаляются. «Что это он – с валенками», – нам хочется сейчас же обсудить. «Ну не все же такие знатоки Шекспира, как вы, – отрезает Ф. – Некоторые вообще Шекспира не читают. Вы тоже не будете читать, когда вырастете».

Елена Чижова


-Ой, а дети давно так хорошо зачитали? Раньше ни бэ, ни мэ, а сейчас так бойко звучит, - приятно удивилась сегодня классный учитель.
-Да, недавно научились, - отвечаю вяло. - Но это сейчас... вырастут - перестанут так читать. Это с моего голоса.

Было бы странно в пятом классе, если бы сумма проведённых вместе лет (три года мы вместе работаем) не дала чтения и узнавания слов. Правда, мы только в прошлом году начали письмо, но... о чём-то же мы говорили эти годы.

Они и Шекспира бойко читают, и сегодня спели "соулкейк" каноном, а мы с декабря прошлого года не пели; и хорошо выпевают "укачай меня на груди у Авраама", и "помолимся у реки, братья и сёстры", и "весь день и всю ночь ангелы приглядывают за мной". У меня к концу школы дети твёрдо знают "май лод" и "амэн" перед едой, - как я шучу. Не спрашивайте, отчего у меня такой христиански-негритянский уклон? - сама не знаю.
Но всё это звучит только сейчас...

Впрочем, наша немка говорит, что имеет значение только то, что сейчас. И она права.

Пришла на испанский, а там Анна сидит, обернув голову платком, под которым скрылись чёрные кудри, но ещё виднее стали угольно-чёрные глаза и мушка-родинка, кокетливо примостившаяся в уголке улыбки. И, как обычно, в красной помаде и ногтях. И раскладывает игральные карты.
Надо ли говорить, что я к концу урока помнила только корасонес, квадратес, tréboles и пикас? а мы прошли тему время, прошли который час, когда у тебя день рождения, какой сегодня день, со скольки и до скольки ты работаешь и ещё что-то там... и я всё уговаривала вернуться к теме погоды, т.к. Анна обнаружила наши пробелы в составных числительных, поэтому призывала нас к счёту. А мы хотели "о семье и о погоде".

Короче, это всё меня развлекло, отвлекло... и я даже перестала рыдать на тему: я две недели зубрю стихи Неруды, а они далеко не идеальны - раз; я задыхаюсь, когда иду на работу и проборматываю их вслух - два, т.к. не поспеваю за носителями, которые эти стихи начитывали, и вообще аристократический испанский даётся мне куда тяжелее... в качестве бунта иногд плюю и начинаю дома петь во всё горло:

Апрэндимос а кэрерте!
дэсде ла историка льтура!
Дондэльсоль дэ ту браву-у-у-ура!
Лэ пусо сьерколамуэрте...

Бэнес кэ мандолабриса!
Кон солес дэ примавэра!
Параплантар ла бандэ-а-ара
кон ла луц дэ ту сонриза...


вот именно так, как написано. Без необходимого европейского прононса. Анна утешает меня, что сама она тоже начинала с выступлений Фиделя, которые слушала для развития.
-Там можно ещё и смотреть, - оживилась я. - Не так часто красивый мужчина ещё и говорит!..