September 29th, 2017

april

2-ой Иркутск

Скрепив очки простой веревкой, седой старик читает книгу.
Горит свеча, и мглистый воздух в страницах ветром шелестит.
Старик, вздыхая гладит волос и хлеба черствую ковригу,
Грызет зубов былых остатком и громко челюстью хрустит.

Уже заря снимает звезды и фонари на Невском тушит,
Уже кондукторша в трамвае бранится с пьяным в пятый раз,
Уже проснулся невский кашель и старика за горло душит,
А я стихи пишу Наташе и не смыкаю светлых глаз.

23 января 1935

Даниил Хармс


Раньше не могла оценить и полюбить это место, а мама давно его любит - с тех пор, как Тоня Глиммердал была маленькой, и мама там её пасла среди коттеджей посёлка соцгородка близ авиазавода.
В общем, до своей тридцатой зимы я никаких ассоциаций, кроме неприятных (падение самолёта Руслан на жилой дом и детский дом), не испытывала к этим местам... ну, нет, ещё я оттуда иногда возила экскурсии - школы и садики, а ещё раз у меня там на глазах собаки разорвали кошку напополам... а тут съездила в собственный день рождения в советскую больницу, пролежала там двадцать один день и... полюбила это место. Благодаря девицам Глиммердал, которые меня там развлекали все дни.

У меня там когда-то жила сестра... мы даже с мамой пару раз к ней ездили. И Майя там жила, но... мне всегда казалось, что место это не совсем для неё. Также часто герои моего ЖЖ живут в местах... чисто фиктивных. Может, их физические тела там и ночуют, но... это места не для них. Сама я тоскую именно по таким местам. Конечно, это просто тоска по детству. Сюда же: моральная травма слома исторических эпох, общая неприкаянность, растерянность, инфантильность, вечный эскапизм "поколения полураспада" и т.д.

Бегали почти бегом - пятнадцать тысяч шагов накрутили - холод... было в тот день около нуля, поэтому всё бегом, а потом надо было уже бежать искать туалет. В бывшей фабрике кухне кафе было закрыто, поэтому мы бежали ещё две-три остановки - от стелы с римскими такими крыльями (как на шлемах у нуменорцев) - эмблема авиазавода - до "КАФЕ" - так во всех советских микрорайонах называется какая-нибудь из остановок, правда? Там мама испуганно отпрянула назад, когда увидела малиновые шторы, вишнёвые скатерти, белые скатерти, стулья с позолотой, необозримые и неуютные столовские пространства первого этажа сталинки. И мальчик-официант в белой рубашке, кожаные папки меню - всё, как "полагается" (во всём мире такие скучные места есть). Но потом мы увидели цены и... решили кутить. Гадали: какой пирог принесут за двадцать рублей? Посуда настоящая, пирог отличный (тесто, а сверху курага, чернослив, помадка как в детстве)... Пирог был так вкусен, что я его сожрала и... даже не успела сфотать. И только кофе, как сказала моя подруга Оля, с буржуазным оттенком! - это про цену. Успела съесть шапку пены сверху, а потом уже сфотала. Действительно вкусный и крепкий. Не хуже, чем в Венеции или Риме.
Фабику-кухню щёлкнула на бегу, но вспоминала:

И вот хозяйка сидит в столовой
и ест (предположим) куриный бульон.
Бульон, который она взяла
за очень низкую плату,
который варился в громадных котлах
девушками в халатах.
А перед хозяйкой цветы горят,
как лучшие в мире горелки,
а сбоку хозяйки, как звезды, блестят
ошпаренные тарелки.

— Я. Смеляков — «Над Москвой летят дирижабли», 1931...
Забавно так... в местной, к сожалению, кафе "Иркут" закрыто, а внизу её продают в основном пуховые платки и солёную рыбу. Бр-р-р!

В подворотне девиц Глиммердал... цитата из В. Хлебникова. Хорошо!

fhegOUp_UG0.jpg

Collapse )
out of the sun

(no subject)

— Ведь вы культурная, ведь вы
домашняя хозяйка. —
Сорвал на миг и, дребезжа:
— Гоните рубль на дирижабль!

И от плиты — зеленый пар,
рычит на гостя самовар…

Но гость не смущается.
Длинно-длинно
он с ней говорит. Он ей много сказал.
От синего жара, от резкого дыма
хозяйка чуть-чуть прикрывает глаза.
Тогда над плитою, над чайников писком,
над жиром, который «опять вздорожал»,
вырос сверкающий, словно миска,
круто заваренный дирижабль.
Он наливается кровью, он пухнет,
свежий, как солнце, большой, как весна.
И вот уже кубатура кухни
для тела такого смешна и тесна.
Он подымается постепенно,
и высоту забирает руль.
Он прет в потолок, он ломает стены
и — в небо.
Вдогонку цилиндры кастрюль.
За ними чайник, потом пеленки,
потом керосинка, стара и крива.
Да что керосинка. За ним вдогонку
плита летит и роняет дрова.
Блестит дирижабль. Белобрысый. Новый.
Он пулей летит. И скрывается он…

<...>
Она пошире откроет глаза,
и сборщик увидит украдкой:
от глаз по морщине сползает слеза,
медленная, как трактор.
Тогда хозяйка как можно проще,
голосом резким, спеша и дрожа,
волнуясь, скажет: — Товарищ сборщик,
это прекрасно, когда дирижабль! —
И от большой, от развернутой жалости
дрогнут короткие кончики губ:
— Товарищ сборщик!
Возьмите, пожалуйста,
первым рублем мой последний рубль.

1931
say in jest

(no subject)

Необязательно все моменты счастья пытаться схватить фотоаппаратом, поэтому сегодня я просто наслаждалась компанией Нади - была в гостях у неё на работе. В её детском саду. Её дети оказались ласковыми и послушными. Заявили, что у нас одинаковые кудряшки, а значит, что всё будет одинаково.

А ещё за окнами пронзительно синела Ангара, золотилась дорога, догорали последним золотом берёзы. И счастье...

Домой ко мне приехала Маргарет - усталая, перевозбуждённая, но зато показала конёк, на котором у неё расписалась Татьяна Тарасова (дело-то происходит в мире фигурного катания). - О, вот оно правило "знакомы через третье лицо" - говорю, а сама пометила: "узнать, как это звучит на языке моей второй Родины!":) Часто думаю: как хорошо, что есть на свете спорт, а у меня есть блестящие ученики. Потому что... ну, кто ещё будет ходить и заниматься? - правильно. "Потому что в человеке всё должно быть прекрасно, - как доброжелательно напоминает с полки Антон Павлович Чехов.