December 31st, 2018

out of the sun

Сергей Никитин - Никого не будет в доме...

В контакте месяц уже ходит шутка "повзрослел, это когда в этом фильме понимаешь: все конченые, кроме Ипполита". Но я с годами начинаю мысленно рыдать и над Галей, и над Ипполитом... короче, старость, да:

april

(no subject)

С коллегой тут говорили, и она слегка удивилась, почему я никогда не дружу с детьми. В смысле, "дружу", но с маленькими. Своеобразно. А так, как Марина Ивановна со мной - нет, разумеется. И вряд ли я пойду с ними куда-то - даже в кино. Не мой жанр окружать себя юными девушками, любящими стихи. Совсем не мой.

Подумала хорошо и ответила: - О... я просто их перестаю замечать, после того, как они вырастают. Законченный результат. С ними уже ничего интересного в жизни не случится, скорей всего... Максимум - детей нарожают. И мне приведут - это уже хорошо, интересно. И я буду с ними опять играть!

Потом засмеялась и добавила: - Видимо, Пеппи в детстве мне основательно голову подправила: отсюда любовь к цветным колготкам, красной помаде, зелёным платьям... не хватает в жизни только суперсилы и чемодана с деньгами.
teddy

(no subject)

Успокоительный сбор номер два - мой лучший друг и любимец котов. Они всегда не прочь подцепить лапкой пакетик из пустой чашки, если я наведываюсь со своими травками к родителям.

В этом году в очередной раз убедилась - как всё... хрустально хрупко у нас внутри. Получается, что до приёма гормональных средств, у меня внутри была почти полная гармония. Прыщи скакали отнюдь не каждую ночь, живот подозрительно не тянуло (бок болел, но там есть конкретная причина), приступов паники (а-а-а! я умираю! мы все умрём! смысла нет! нет никакого смысла!) не было, в жар-холод не бросало по нескольку раз на дню, ну, а главное: мне не хотелось убивать людей направо и налево:). Ну, или я умело могла скрывать это своё тайное желание.
Осталось потерпеть неделю, а потом надо выделить пару недель на то, что... я постепенно приду в себя, видимо. Шалфей тоже мой лучший друг. И Ноготки. И винтики.
angel

(no subject)

"Из года в год, сколько помнили себя Турбины, лампадки зажигались у них двадцать четвертого декабря в сумерки, а вечером дробящимися, теплыми огнями зажигались в гостиной зеленые еловые ветви. Но теперь коварная огнестрельная рана, хрипящий тиф все сбили и спутали, ускорили жизнь и появление света лампадки. Елена, прикрыв дверь в столовую, подошла к тумбочке у кровати, взяла с нее спички, влезла на стул и зажгла огонек в тяжелой цепной лампаде, висящей перед старой иконой в тяжелом окладе. Когда огонек созрел, затеплился, венчик над смуглым лицом богоматери превратился в золотой, глаза ее стали приветливыми. Голова, наклоненная набок, глядела на Елену. В двух квадратах окон стоял белый декабрьский, беззвучный день, в углу зыбкий язычок огня устроил предпраздничный вечер.."
М.Б., Белая гвардия