March 30th, 2019

out of the sun

(no subject)

Bсе равно ты не слышишь, все равно не услышишь ни слова,
все равно я пишу, но как странно писать тебе снова,
но как странно опять совершать повторенье прощанья.
Добрый вечер. Kак странно вторгаться в молчанье.

Bсе равно ты не слышишь, как опять здесь весна нарастает,
как чугунная птица с тех же самых деревьев слетает,
как свистят фонари, где в ночи ты одна проходила,
распускается день — там, где ты в одиночку любила.

Я опять прохожу в том же светлом раю, где ты долго болела,
где в шестом этаже в этой бедной любви одиноко смелела,
там где вновь на мосту собираются красной гурьбою
те трамваи, что всю твою жизнь торопливо неслись за тобою.

Боже мой! Bсе равно, все равно за тобой не угнаться,
все равно никогда, все равно никогда не подняться
над отчизной своей, но дано увидать на прощанье,
над отчизной своей ты летишь в самолете молчанья.

Добрый путь, добрый путь, возвращайся с деньгами и славой.
Добрый путь, добрый путь, о как ты далека, Боже правый!
О куда ты спешишь, по бескрайней земле пробегая,
как здесь нету тебя! Tы как будто мертва, дорогая.

B этой новой стране непорочный асфальт под ногою,
твои руки и грудь — ты становишься смело другою,
в этой новой стране, там где ты обнимаешь и дышишь,
говоришь в микрофон, но на свете кого-то не слышишь.

Cохраняю твой лик, устремленный на миг в безнадежность, —
безразличный тебе — за твою уходящую нежность,
за твою одинокость, за слепую твою однодумность,
за смятенье твое, за твою молчаливую юность.

Bсе, что ты обгоняешь, отстраняешь, приносишься мимо,
все, что было и есть, все, что будет тобою гонимо, —
ночью, днем ли, зимою ли, летом, весною
и в осенних полях, — это все остается со мною.

Принимаю твой дар, твой безвольный, бездумный подарок,
грех отмытый, чтоб жизнь распахнулась, как тысяча арок,
а быть может, сигнал — дружелюбный — о прожитой жизни,
чтоб не сбиться с пути на твоей невредимой отчизне.

До свиданья! Прощай! Tам не ты — это кто-то другая,
до свиданья, прощай, до свиданья, моя дорогая.
Oтлетай, отплывай самолетом молчанья — в пространстве мгновенья,
кораблем забыванья — в широкое море забвенья.

Иосиф Бродский. "Письмо к А.Д."
april

(no subject)

На итальянском играем в настолку. Читаем правила. Сперва требуются группа по 3-5 человек, а потом иль дадо и пьядини, - хмуро заявляет Константин, глядя в текст. - У кого есть дадо и пьядини?
Оказалось, конечно, что это кубик и фишки.

А я была матерью семейства, которая предлагает дочери выпить вина, они радостно чокаются (чин-чин!), а потом предлагает беспутному сыну Стефано выключить орущий телевизор, но он говорит: - нон адессо, мама! че ло спорт! - ты, чё, не понимаешь?
Но я всё прекрасно понимаю и брякаю на стол тазик с минестроне ди вердуре и CАТЛЬИМБОККУ алла романа.
-Анна, переведите то, что вы прочитали! - говорит преподаватель.
-Э... я подаю на стол овощной суп и сальтимбокку по-римски.

На самом деле это блюдо "прыгни в рот", но я не сильна в переводе. Вернее, я перевожу прекрасно, но всегда не совсем то, что надо. Поэтому я сказала, что это такие пельментосы, т.к. не могла подобрать аналог.
American dream

(no subject)

Посмотрела начало сериала "Талантливая миссис Мэйзл". Боже, наконец-то кто-то бросает такую очаровательную героиню, как я! - до этого всегда остроумных, прелестных, ярких и назойливых девушек (от мышки Селестины до дрянной девчонки из Нью-Йорка) все любили, все главные герои фильма в них влюблялись, а тут - проза жизни. Какой бы идеальной, кудрявой и остроумной ты не была - парень выберет какую-то серую мышку, которая не умеет говорить, но молча точит карандаш... Пенни Пен или нечто подобное.
короче, я счастлива, что нашла правдоподобный сериал! Тут у героини еще и двое детей, которые не помешали мужу махнуть рукой и ускакать в закат с ее, Мириам, чемоданом.
Надо сказать, что до Мириам мне далеко - я не болтаю, врываясь в магазины, расталкивая всех, не хвастаюсь гостями, не пью в кабаках, разбив сердце... нет, в смысле, пью, но не в ночной сорочке. И я ее не снимаю на сцене... но я не настолько идеальна, чтобы ложиться спать с макияжем, потом тихонько вставать - смывать его, накручивать бигуди, потом неловко спать в них, просыпаться на рассвете, бежать в ванну, краситься, душиться и... бегом в кровать, чтобы муж, проснувшись, увидел прекрасную кинозвезду, а не живого человека. До такого ужаса я просто не дотягиваю, согласна. Но я рада, что в этом фильме прелестной и очаровательной девушке парни говорят гадости, а не осыпают ее комплиментами, не восторгаются и не носят на руках. Как-то не так обидно жить, когда ты нравишься только девушкам, детям, сумасшедшим и немолодым вдовцам с детьми... но я действительно отнюдь не какая-то там скромная и тихая "пенни пен", а девушка-огонь, девушка-праздник и головная боль, конечно же.