April 9th, 2019

say in jest

(no subject)

Полтора часа в сегодняшней очереди я, к сожалению, провела наедине с телефоном, где решила почитать про диагноз, который врач решила милостиво оставить, а не менять его на современный и новомодный вэвэпэ... извините. вэпэвэ. Читала и кивала: укороченный интервал, который образует лишний очаг проводимости, до определённого возраста ребёнка не обнаруживает себя, но в результате приёма наркотиков (чёрт, я могла бы так ярко начать свою больничную сагу!), некоторых лекарственных препаратов... запускает своё действие. Внимание: нельзя купировать приступ препаратом АТФ, т.к. это может привести к внезапной смерти. Нужен дефибриллятор.

Плюнула и стала читать ленту в контакте. Потому что мне всю жизнь дают этот самый атээф. Нет, разумеется, мне он не нравится... это какая-то гадость, которая бьёт тебя невидимым кирпичом по затылку. С другой стороны, "разряд! разряд!" мне нравится ещё меньше. Поэтому я вряд ли капризно заявлю в следующий раз: я тоже хочу дефибриллятор, как в Принстон Плейнсборо! - несите.

Полтора часа в очереди к кардиологу (не опять, а снова); утром я сбегала и за деньги сделала ЭХО (это, когда тебя врач берёт подмышку и елозит по тебе роликовым дезодорантом, - как я это с детства называю, а в компьютерных колонках ухает прибой, в смысле, это самое сердце). Там мне дали традиционную бумажку, что там я восхитительно здорова. Дело в том, что проблемы в проводимости, а их на мониторе с роликовым дезодорантом не увидишь. Вечером я села под дверью врача в половине пятого, надеясь, что не опоздаю на урок за пару кварталов. Урок в шесть. И в кабинет я вошла в шесть. С порога объявила: - Сейчас я в очередной раз докажу, какая я здоровая! - просто супербизон. Совершу пробег отсюда на урок за десять минут! На невысоких каблуках!
Кардиолог хмыкнула, но торопливо выдрала из карточки кардиограмму, сунула её мне, быстро глянула тот талмуд, который я честно ей принесла... раз эти чудики в поликлинике давно потеряли мою карточку от восемнадцати лет, то я принесла ту часть "Войны и мира", что до восемнадцати лет - с тех пор наука, конечно, шагнула вперёд, но я сама - не очень далеко шагнула. Та покивала, почитала и выдала мне справку, что я вполне здорова для всех грядущих наркозов и прочего экстрима.
В 18:25 я ворвалась в клуб, где меня ждали истомившиеся и одуревшие дети. Говорю же - супервумен.
out of the sun

(no subject)

Вспомнила, что когда входили с Галей под вывеску диагностического центра "нам 19 лет!", то я подозрительно глянула на неё:
-Ты, поди, первый раз в жизни, да?
-Да, никогда не была внутри.
-Угу, это я сюда девятнадцать лет хожу. Тут всё красиво. Кроме буфета. Там должны продавать капкейки, попкейки, маффины, макаронсы, сэндвичи и прочую классику, а продают какие-то жирные русские пирожки, от которых я прихожу в ужас. Может, конечно, там уже наконец-то одумались: купили кофемашину, выбросили дурацкую микроволновку и прочее унылое сельпо... Тут когда-то всё было ослепительно новое, а не только золотая надпись в холле.
-Мне и сейчас всё кажется ослепительно новым и красивым.
я приосанилась так, словно я как-то приложила руку ко всему этому, - отвлекалась и провела экскурсию словами и одной рукой. Широким жестом. Той рукой, которая не слишком нервно тряслась. Точно помню.

Лучшему Другу понравился холл, пронизанный солнцем (оба этажа), а ещё многогранник купола и торчащие зелёные папоротники над нами. Мне же нравятся строгие часы, белая плитка, белые полы, стены, потолки, двери... не хватает каталок, которые проносятся мимо, как в Принстон Плейнсборо.
say in jest

(no subject)

Отвлекусь от моей главной темы этой весны (я-то надеялась на прекрасный и необременительный роман, но по графику вещи куда более унылые...), напишу про Базарова. Базаров удивил в очередной раз - тихо сидел и смотрел "Русалочку" отрывками. Не подумала и поставила песню "ша-ла-ла-ла-ла, ю вонна кисс зэ гёл...". Протянула руку, чтобы выключить, но скосила глаза на притихшего ребёнка. Что бы вы думали? - все молодые люди смотрят и плюются. Скрежещут зубами, стирая их в крошку, закрывают глаза. Парень тихонько сидел и внимательно смотрел. Не бунтовал. Возможно, что о-о-о-очень в глубине души Базаров... романтик?

Почему-то опять водил меня по подвалу в игре Грэнни после занятия.
-Базаров, почему ты меня вторую неделю водишь по этому уровню? Я устала от этой ржавой и разваленной машины, вокруг которой мы ходим кругами! - разочарованно говорю.
Потом появилась какая-то мумия и зарубила Базарова топором. Экран, щедро залитый кровью, помигал и погас. Может, он не может пройти этот уровень уже неделю? - неудобно спрашивать, но это занимает мой праздный ум. Мне сегодня даже захотелось поговорить об этом с 4-ым классом. По-русски. Это второй раз в этом году, когда мне почему-то захотелось поговорить с ними о личном. В октябре мы обсудили котов - минуты две... а тут я выделила полторы минуты на Базарова, не вдаваясь в конкретику (правда, они всё равно друг друга не знают). Мальчики очень обрадовались, что я знаю такие земные вещи, а не только бесконечно заставляю петь про ярмарку в Скарборо, учу про петрушку, шалфей, розмарин и тимьян. Или там цифры. Или сезоны. Или время. Или ещё какую-нибудь брокколи. Возможно, это называется человеческий контакт, и это нас сблизит? - не знаю.