May 20th, 2019

say in jest

Суп из воробья, красная шляпа и черёмуха

Три дня я тут ударно поработала: экскурсию провела, два дня вела уроки. Вчера уже как-то познабливало, я заикнулась парацетамолом, дожила этот день, а вечером смотрю - зубы уже стучат. Всё ясно, - говорю. Померила - 37,9.
-Ой, разбирайтесь сами, - говорю организму, вспомнив смешную историю с Пикабу про парацетамол, иммунитет, мозг и печень.
Сладко свернулась под тремя одеялами, поставила рядом обогреватель (да, 15-го мая отопительный сезон закончился), наплевав, что так нельзя и... радостно заснула, нервно перебирая лапками в позе эмбриона. Ночью сообщили недвусмысленно, что всё в порядке, что всё хорошо, мне жарко, можно выключать обогреватель.

Сегодня опять подумала, что надо работать дальше, но почему-то посещают странные желания - есть на лавочку во дворе и нюхать черёмуху. Что-то я морально и физически ослабела с прошлого понедельника, когда была пункция.
Неважно, что в этот раз я из больницы сбегала прям как героиня Ремарка - уже на третий день сидели с мамой в кафешке, а ещё сбегала домой мыться в человеческих условиях, кататься на троллейбусе и нюхать черёмуху во дворах.

Деймос и Фобос мои тут попрятались, т.к. я похудела, но стоит напиться или наесться - Деймос торчит вбок, а Фобос внутри плетёт интриги. Мне иногда кажется, что я с ними вместе лет с восемнадцати, чтобы там компьютер не показывал. Уж больно хорошо я знаю, куда руку на животе прикладывать, чтобы их греть.

В пятницу отвезла 67 детей на Вечный огонь. Должно было быть семьдесят, но одну не привели, другой заболел, третий застрадал животом перед отъездом. Отправила первый автобус с одним экскурсоводом, сунув ему пакет с документами, дождалась своего, забрала своих тридцать сколько-то детей, которых я никак не могла в тот день сосчитать, поехали кататься. Выезд был в 9:20 из Университетского, а без десяти десять мы уже были на площади. А музей у меня в 11. Угу. До-о-олго гуляли по площади, возле Белобородова, маршировали, фотографировались на мостике, ходили на Ангару, где смотрели на воду, там прилетали огромные чайки, и это тоже добавило мне минут.
Один молодой человек по имени Лёва мне долго и подробно пересказывал фильм про Дорогу жизни, где мама ушла под лёд, а бабушка варила своим домашним суп из воробья. Кивала и не перебивала, хотя многие недовольно переминались с ноги на ногу на ветру. Потом их посетила мысль спеть мне "На границе тучи ходят хмуро, край суровый тишиной объят... у высоких берегов Амура...".
-Господи, благослови этих детей и воспитателей, - думаю. - Песня долгая.
Потом было сильно желание, прокричать из капюшона на ветру: - А ещё знаете, а? - давайте ещё попоём!
Сели в автобус в десять тридцать пять и поехали в дом офицеров. Там ехать две улицы... Потом лазили по "катюшам", бронетранспортёрам и гаубицам возле Дома офицеров, дотянула до 11-и, но... потом всё равно пятнадцать минут провели в облезлом и пустом коридоре под дверью. Утренняя экскурсия опоздала, потом была наша партия детей из садика, а потом уже зашли мы. Остаток этого времени я сидела на корточках, привалившись к стене, а меня с двух сторон обнимали барышни. Передо мной периодически останавливался кто-то из детей, и я поддерживала разговор, но с выражением лица кошки Матильды из мультика про Карлссона.

Злобная тётенька, которая работает в музее боевой славы ничуть не изменилась. Только перекрасилась. И обзавелась табличками 1941 - БЕДА, 1945-ый - ПОБЕДА. Правда, её вопросы по-прежнему ставят в тупик не только детей, но и воспитателей.
-Вот вы, - раздражённо говорит она, - дети мира. Что. это. значит?
-Жизнь! - неуверенно тянут садиковцы.
-На войне тоже есть жизнь. Неправильно.
-Когда нет войны, - неуверенно и осторожно говорит кто-то из детей, катая пробный шар на тему вменяемости спрашивающего.
-Правильно. Теперь скажите, что такое война?
-Когда нет мира! - находчиво сообщает какой-нибудь шестилетний остряк.
-Неправильно. Что несёт война?
-Горе, кровь, - тихо говорят дети.
-Смерть! Смерть она несёт.
-Они же почти так и сказали, - тихо бормочут воспитательницы.
Я хихикаю и радуюсь, что на фоне это женщины я, даже после любого наркоза, экскурсовод просто блеск.

Вечером наградила себя покупкой КРАСНОЙ шляпы. Летней. С широкими полями. Галя смеётся: - Тётя моя бы сказала, что у тебя протест против больницы.
Все требуют фото шляпы, но я уж дождусь лета...

Вечером я накатила вина из графинчика, а наутро кинулась учить детей. Когда это делаешь, то накатывает странное чувство, что больница - дурной сон, а нормальная жизнь-то здесь. Правда, и проблемы возвращаются добольничные... после экскурсии, в раскалённом центре города, зашла в кафе попить смузи, осознала, что в полутьме я не в состоянии разглядеть соседей по столикам.

Но, конечно, я не унываю. Вспоминаю, как шесть лет тому назад, Филибер прокомментировал мой выход из отношений: - Радуйся, что без детей! Кому бы ты с ребёнком нужна была?

Настал час, когда я могу эти фразу вернуть с изяществом и от лица всех женщин:
-Теперь, наконец-то, моя ценность возрастёт до небес! Любовница без детей и обязательств всегда будет нужна, - я уже достаточно пожила, чтобы начать разбираться в жизни. А шестьдесят семь детей могу изящно спрятать за танк.

В этом году, правда, пока совершенно пусто на горизонте, но, возможно, что я просто усталая и мне не до того... суп надо из воробья одной рукой помешивать, другой - придерживать от ветра шляпу. И наслаждаться самой прекрасной порой года.
out of the sun

(no subject)

На всякий случай опять собрала сумочку в больничку. Второй день температура скачает до 38-и, я иногда смеюсь и вспоминаю историю с Пикабу про парцетамол, мозг и иммунитет, но иногда всё же сбиваю. Самое смешное, что выписка из больницы у меня будет только 27-го числа, а пока я должна прикладывать руки к груди и говорить "я тут лежала в больнице, где меня активно лечили (мерили температуру из пистолета! кормили кашей! говорили всякие страшные вещи...), верьте мне, пожалуйста". Подозреваю, что лечение кашей мне не слишком помогло. Надо было как-то помягче со мной: