March 17th, 2020

out of the sun

"что тебя по чуть-чуть убывает сейчас и здесь, как и мостовой, и вообще истории, еле-еле"

Одна русская женщина, живущая в Венеции, хорошо написала:
"Я сейчас читаю российские новости, и люди у вас реагируют примерно так же, как мы месяц назад. Они не понимают, что дело не в том, что они не боятся вируса. Для меня и для моих детей, например, он безвреден, а для моей мамы — уже опасен, как и для мамы моей соседки".

А про "не бояться", т.к. "это обман и всеобщий заговор"... вспоминаю, что в приёмном покое перед операцией "наобум" я совсем не боялась. Хотя она была внеплановая. Перед плановыми, вроде, вообще не полагается. Не боялась, но и понимала, что уже и не живу немножко - потому что примерно представляю, чем это может кончиться. И приготовилась к дальнейшему путешествию, когда надо мной наклонили большую лампу, похожую на стол в кафе - с мягким и, как модно говорить, "ламповым" светом... а потом равнодушная рука поднесла маску:
- Поехали! - сказала я мысленно, но... пока живой - лучше как-то бояться, сопротивляться и ещё немножко дёргаться. Значит, что ещё не сдался и не смирился.
Шестой класс сегодня весь урок тайком мазался "звёздочкой", - так меня достали, что я пообещала "звёздочку" изъять и намазать ей виски, т.к. голова от их воплей раскалывается.
"Звёздочку" убрали, но орать не перестали, конечно... Под конец урока поорала я, можно сказать, что сравняли счёты.

На фото ещё открытая и мартовская Венеция шестилетней давности - со скульптурой Данте и Вергилий (скульптор Франгулян), с моим любимым венецианским плащом, с гондолой, похожей на фортепиано, с водорослями и набережной Неисцелимых :



Collapse )
evening

(no subject)

Ты думаешь, смерти нет, перевозчик спит,
И неувядаем сад, и атласна кожа,
Почтовый ящик тесен, нектар испит,
На рынке розы, и радость на них похожа,

И каждую среду - ярмарка до шести,
И каждый пряник надкушен тобою сладко,
И даже лед - чтоб норвежки скользили гладко...
Но это неправда, радость моя, прости.

Харон не ведает сна. На дворе весна -
Но эту розу - ты видишь? - побило градом.
Старушка была пленительна и юна -
Теперь живет в деревне под Ленинградом.

Ее никто не помнит, и даже ты,
И даже я, потому что я тоже, тоже...
Никто из тех, кто тогда приносил цветы,
Никто из тех, кто влюбленно глядел из ложи.

Кружись, кружись на праздничном колесе,
Пока среда, пока на пороге лето.
Ты тоже боишься смерти - как я, как все.
Поэтому я целую тебя. За это.

Ольга Родионова