May 21st, 2020

lily of the valley

(no subject)

Были на кладбище. На том, где не были два года. В прошлом году мне нельзя было делать резких движений (как сказала наша бывшая завуч "Но, Аня... вся твоя жизнь - одно сплошное резкое движение!"). В итоге, мы объездили те нормальные кладбища, где можно красиво постоять с цветами. А те, где надо прибирать, вырывать деревья, пытающиеся заполонить всё, выносить напластования пластика (чувствую себя злобной Гретой Тунберг, но более продуктивной и трудолюбивой), какую-то жесть, стекло, какие-то истлевшие куски... чёрт его знает, чего... трудно сказать. Ещё рядом будут свалены ненужные памятники. И упавшие памятники. Иногда на месте заброшенной могилки - хоба! - появляется новая. Поэтому пока мы туда ездим... наши с мамой многочисленные бабушки-прабабушки-прапрабабушки там ещё лежат.
Летом всё это влажное, густое, пахнущее листьями, грибами... красивое, цветущее. Философские мысли, разумеется, приходят неизбежно. Вот тридцать лет я туда езжу, а потом перестану. Т.к. невозможно будет тянуть столько могил, сколько жизнь щедро и неизбежно предложит. К маминой тёте, по-моему, мы одни ходим... все её уже забыли. Или умерли? Трудно сказать. И всё это напоминает подзатянувшееся прощание с семидесятыми или восьмидесятыми годами моего детства, с сервантами, рюмками, блюдцами с золотой каёмкой, с острыми и ранящими лавровыми венками из жести на памятниках, с бетоном и серой крошкой, с тумбочками с шелушащейся краской, с неизбежным русско-мексиканским стилем этого всего...
В связи с тем, что друзья теперь часто пишут о своих умерших и о кремации (тех, кто умирает от короны ведь хоронят в закрытых гробах и кремируют), то как-то задумчиво стала склоняться к правильности всего этого. Но опять же... поставят тебя родственники в сервантик. И будешь там пылиться - бр-р-р-р! Одна надежда, что бестолковый племянник тебя разобьёт, а потом соберёт пылесосом с ковра. Это не моя фантазия такая богатая, а у моей любимой писательницы такой эпический размах трагедии. Опять же и о боли, и о Боге думаешь лишний раз. И о том, как в очередной раз хорошо тем, кто во что-то верует - и болезнь-то и смерть-то их не коснётся, и любовь-то в их сердцах живёт, и Царствие Небесное после... а что скептикам остаётся? - одна трудотерапия да лёгкая самоирония. Что, в целом, тоже недурно.

say in jest

"и есть ли у спрута сердце?.."

Перечитываем "Солярис". Мои детские воспоминания о книге явно перемешались с фильмом и... всё думаю: в юности - одно, а сейчас понимаешь, что это просто роман о любви и человеческой природе (не может человек быть с другим человеком неразлучно круглые сутки), а ещё жалко эту молоденькую девочку (почти ребёнка), которая всю книгу самоубивается, чтобы не мешать своему мужу. Боже, это какой-то пугающий процесс и бесконечный садомазохизм. А главный герой - обычный мужчина, который целыми сутками думает о работе, и ни о чём другом. И стоило так убиваться?.. И равнодушный океан, который мне совсем не интересен... со своим бы разумом разобраться. Но я человек не научный, нет во мне духа исследователя и любознательности. А на станции мне было бы скучно, т.к. на Земле осталось бы всё красивое, родное и... короче, тут я в кои-то веки даже согласна с Тарковским.

Лем на него когда-то здорово обиделся, т.к. Тарковский взял и снял в духе "как на Земле хорошо, и как в космосе плохо", а я хотел сказать наоборот.
Смеюсь, что я бы тоже снимала всякие виды русских полей и всё-такое, хотя на Земле-то их не слишком замечаю...

Ну, а главный герой напоминает мне всех бывших: "Чё-та ты как-то это... я с тобой кагбэ не без нервов расстался, но... чё убиваться-то?"

Ужасно боюсь почему-то, что с годами разлюблю "Трудно быть Богом" Стругацких. Перечитываю раз в пару лет со страхом... но нет. Там я почему-то всё люблю, ни в чём не разочаровываюсь. Но у дона Руматы-то всё с любовью и живостью хорошо ("Адекватно, Антон!"), за этого его, видимо, и люблю сильно.