August 13th, 2020

out of the sun

(no subject)

Новости двора: по второму кругу зацвёл шиповник. Мать Бориса выгуливает под ним оставшуюся пару своих детей (похожих на неё саму). Куда они девали пару непохожих детей - не ясно. Съели? Шучу. Понятно, что либо машины раскатали, либо собаки загрызли, либо просто сдохли (Дарвин в силе). Меня больше печалит, что Дарвин на стороне белёсо-рыжего кота, который явился, значит, выставил Гусара и... теперь живёт с матерью Бориса. Он, в каком-то смысле, отец получше, чем Гусар (не ест с детьми и кошкой, а возлежит рядом), но... я привыкла к старому сожителю матери Бориса. Мужьями их называть как-то... впрочем, можно написать, что у матери Бориса мужья меняются как у киноактрисы. Хотя выглядит она непрезентабельно.
Гусар изгнан и... прячется под машинами. А под розами мать Бориса, её дети и новый красавец-кот, значит, принимают солнечные ванны.

catch the sun

(no subject)

Сильвия расколотила мою грифельную доску. Разумеется, она не специально - это дитё. Мама Сильвии купила мне в детском мире такую... советскую, на кусочке ДСП, но тоже норм. О-о-о, как выла Сильвия, тк "почему ты отдаешь ей мои вещи?! Это моё! это моё!". Покинула дом Сильвии с чувством злорадства. Крик Сильвии преследовал меня до первого этажа. Мне совсем не жалко вещь, но я терпеть не могу, когда люди жадничают.
А итоге, я потом спряталась у других детей и предалась всяким настольным играм, подложив под спину подушечку и праздно вытянув ноги:

out of the sun

(no subject)

Были на Амурском кладбище и... странно так - каждый август там всё-всё другое: и эти волны холмиков земли, по которым идёшь ногами (я говорю "извините! извините!"), где уже ни крестов, ни камней, ни тумбочек, и всё поглотили трава и время... и сегодня из куста вылетали птички черезвычайно необычные! Оранжевые и яркие: будто кисточкой мазнули... сама - коричнево-волнисто-рябая, а грудка и хвостик трепещут как оранжевый хвостик? рыбка? флажок?..
Ярко-оранжевой стала уже и рябина... вдруг в очередной раз подумала, что если узнать имя своей прапрабабушки, то она всё равно остаётся почти чужой женщиной, которая тут лежит, а ты за ней иногда, мимоходом, ухаживаешь. Но прабабушка Лиза считала, что это хорошо - т.к. она лежит рядом с внуком, которого любила. Родилась она, как говорят ревизские сказки, в 1854-ом году. Если что - это самое моё незатратное хобби: генеалогия. В архиве денег не берут - сиди себе и читай, сколько влезет. Тем более, что архив рядом с моим домом.

Мы этих людей с мамой не видели никогда, но я больше всего люблю именно городское кладбище - там не бывает ни людей, ни мусора. И пакеты для него я всегда приношу обратно домой... И цветы туда надо брать самые яркие и аляповатые (о, хочешь общения с людьми на улице - купи цветы в фикспрайсе! хотя одна бабушка сегодня оценила веточки эвкалипта... и охранник в магазине одобрил мой вкус и выбор), чтобы видели "тут ухаживают". Их всех, кто лежит на клочке "сороковые" - только одна могилка ещё не заброшенная... Жаль, что город скоро этот кусочек поглотит собой, но я очень надеюсь, что это всегда будет парк. Ибо парк необходим. Как та собака, которая нужна, и в нужности своей убеждена - в стихотворении "Когда я был дитя и Бог...".


Collapse )
sleeping

(no subject)

На кладбище в августе есть уже ржавые и осенние листья, а местами мне это напоминает Россию. Имеется в виду ту, что не Сибирь, а ту, где Ока, Левитан, Поленов, а ещё живёт бабушка.

"В доме я ночую редко. Большинство ночей я провожу на озерах, а когда остаюсь дома, то ночую в старой беседке в глубине сада. Она заросла диким виноградом. По утрам солнце бьет в нее сквозь пурпурную, лиловую, зеленую и лимонную листву, и мне всегда кажется, что я просыпаюсь внутри зажженной елки. Воробьи с удивлением заглядывают в беседку. Их смертельно занимают часы. Они тикают на врытом в землю круглом столе. Воробьи подбираются к ним, слушают тиканье то одним, то другим ухом и потом сильно клюют часы в циферблат.
Особенно хорошо в беседке в тихие осенние ночи, когда в саду шумит вполголоса неторопливый отвесный дождь.
Прохладный воздух едва качает язычок свечи. Угловатые тени от виноградных листьев лежат на потолке беседки. Ночная бабочка, похожая на комок серого шелка-сырца, садится на раскрытую книгу и оставляет на странице тончайшую блестящую пыль.
Пахнет дождем — нежным и вместе с тем острым запахом влаги, сырых садовых дорожек.
На рассвете я просыпаюсь. Туман шуршит в саду. В тумане падают листья. Я вытаскиваю из колодца ведро воды. Из ведра выскакивает лягушка. Я обливаюсь колодезной водой и слушаю рожок пастуха — он поет еще далеко, у самой околицы.
Я иду в пустую баню, кипячу чай. На печке заводит свою песню сверчок. Он поет очень громко и не обращает внимания ни на мои шаги, ни на звон чашек.
Светает. Я беру весла и иду к реке. Цепной пес Дивный спит у калитки. Он бьет хвостом по земле, но не подымает головы. Дивный давно привык к моим уходам на рассвете. Он только зевает мне вслед и шумно вздыхает.
Я отплываю в тумане. Восток розовеет. Уже не доносится запах дыма сельских печей. Остается только безмолвие воды, зарослей, вековых ив.

Впереди — пустынный сентябрьский день. Впереди — затерянность в этом огромном мире пахучей листвы, трав, осеннего увядания, затишливых вод, облаков, низкого неба. И эту затерянность я всегда ощущаю как счастье".

К. Г. Паустовский, Мещёрская сторона



calm

(no subject)

За что люблю Паустовского? - во-первых, это единственный писатель, который пишет только о природе, но отнюдь не скучно. Во-вторых, я него всё, абсолютно всё, волшебное:
"Пра течет из озер северной Мещёры в Оку. Деревень по берегам очень мало. В старое время на Пре, в дремучих лесах, селились раскольники.

В городе Спас-Клепики, в верховьях Пры, работает старинная ватная фабрика. Она спускает в реку хлопковые очесы, и дно Пры около Спас- Клепиков покрыто толстым слоем слежавшейся черной ваты. Это, должно быть, единственная река в Советском Союзе с ватным дном".
last spring

(no subject)

Августовский город очень нетороплив. Уже пришёл откуда-то ветер, который принёс это серебристое сияние, присущее только последнему летнему месяцу. Ветер тёплый, но иногда он превращается в прохладный, и мгновенно предчувствуешь, как вскоре от земли может тянуть холодом сквозь подошвы летней обуви: вечером земля стала остывать стремительнее.

Мы ехали в жёлтом и неторопливом трамвае, который под ремонт путей начал звонко и нервно трястись, мучительно дребезжать, отзываться внутри всеми нервами... но до Волжской он плёлся едва-едва, и кондуктор посоветовала всем пересесть (перебежать) в трамваи, которые скопились впереди - единица и пятёрка. Мы запрыгнули в трясущуюся "пятёрку", но там томной кондукторше и вовсе не было дела до тех, кто сели с билетами. От жары она вскоре оплыла на деревянном сидении как пломбир или свеча, положила подбородок на скрещенные руки, а руки лежали на спинке впереди стоящего кресла. Там пожилая дама, приспустив маску, что-то ей рассказывала, кондукторша сонно кивала, отбивая ритм трамвая пяткой, вытаскивая её из растоптанной балетки, но с ритма сбивалась - просто очень медленный и плывущий день... томный, жаркий. Все идут слегка распаренные, медленные... а если несут на руках малыша, то у него вид, как у ошпаренной ягоды или помидора, с которого сняли шкурку.

Ещё я подумала: как хорошо, что мне пока не пятьдесят, и я не работаю кондуктором или продавцом в такой день. Мы просто традиционно ходили за пуховиком (не самым тёплым, а межсезонным), и пожилая женщина терпеливо носила десятки разных пуховиков и пальто, терпеливо спрашивая: - Девушка, а вы чего хотите-то? Можете сказать?
Я не могла и обижалась. Или стеснялась сказать, что хочу вот эти восхитительные пухлые пальто, которые начинаются от пятьдесят второго размера и не имеют ко мне никакого отношения.
-Мне нужно повеселее, - упрямо твердила я.
-У вас два варианта: купить ту куртку, которая есть вашего размера или подойти попозже, когда мы вывесим осенние пальто меньших размеров, - устало сказала она под конец. И почти безнадёжно махнула чем-то "более весёлым". Весёлое пальто-пуховик мне сразу понравилось, и мы ушли успокоенные.

Субботника на Амурском парке/кладбище в этом году не было, поэтому всё заросло больше, чем обычно, и трава - по пояс. Обираешь потом с платья зелёных "ёжиков", вспоминаешь, как бабушка их обирала с брюк. И шла через лес с корзинкой и ножом в руке. В старости - почти бежала и часто падала. Как маленькие дети бегут обычно... и что все мы начинаем свой путь здесь с неловких ковыляний в высокой траве - здесь же его и заканчиваем. И хочется, чтобы травы здесь было побольше и подольше, чем одного только асфальта, который течёт и плавится за оградой, за гаражами, отделяя поля парковок, автозаправок, жилмассивов, струящиеся ленты трамвайных рельс, серые и невнятные строения, выцветающие рекламные плакаты... здесь ещё жизнь, которая земная, а за оградой - земная, но буквально. Зато из всех этих безымянных холмиков растёт костяника. И сверкает на солнце. А в месте, где сгорел тополь, забросав своими ветвями нашу оградку когда-то, выросла... черёмуха. Хотя сажала я там яблони. И поспела. Тронула её пальцем, и чёрная бусинка осталась в руке - видимо, родственники хотят угостить даже после смерти. Это приятно и успокаивает.


Пожилая дама на остановке, доверительно стянув маску на подбородок, начала обсуждать цветы, и я соглашалась и кивала. В магазине, на кассе, меня уже спросили насчёт алых пионов, а теперь пришла пора "эвкалипта". Люди начинали вспоминать, что им бы тоже надо на кладбище, я поддакивала, а на кладбище удивлённо подумала, что это в мае там нужно что-то яркое... а сейчас... ну, разве что подчеркнуть, что могила не ничья, а очень даже наша. И мы ухаживаем. И мы живы. Видимо, всё - ради этого.
-Придём через год, - говорю. Подумав, добавила: - Если сами живы будем.



В кои-то веки я не поленилась и подписала все фотографии. Надеюсь, что со временем ЖЖ их не съест, как у меня раз случилось с каким-то недобросовестным сайтом, который сожрал всю Португалию целиком и... с тех пор я совсем ленюсь подписывать фотокарточки, а надо бы... надо.

Collapse )