January 13th, 2021

out of the sun

(no subject)

Снова руки на весла кладу,
Снова с песней сдружиться желаю…
Через Шилку, Онон, Ингоду
Я неслышно к тебе подплываю.

Сколько дней, сколько вьюг, сколько лет –
То, как дым, промелькнешь и растаешь,
То, как свежий, нетронутый след,
Ты опять на снегу вырастаешь.

Через эту глубокую падь,
Через снежную тундру разлуки
Я к тебе простираю опять
Омулями пропахшие руки.

Здесь олени, тайга и Байкал,
Ветер входит сюда, как обычай,
Здесь орлы над обрывами скал
Чистят клювы, готовясь к добыче.

Здесь артели сплавляют плоты…
На ресницах мороз оседает…
В полосе вековой мерзлоты
Я не думал, что сердце оттает.

Не тоскуй, ты со мной все равно,
Пусть пространства лежат между нами, -
Это лишь прорастает зерно
Через снег, через лед, через камень…

Иркутский поэт Джек Алтаузен,
который в детстве работал на кораблях бэлл-боем... Семья его отправила в Харбин - в богатым родственникам, но он оттуда убежал и вернулся в Иркутск. Очень люблю его стихи - особенно последние - фронтовые, но юношеские, хоть и смешные, романтичные - тоже нужны и важны.

Вдруг подумала недавно, что у меня нет никаких мечт и желаний особых, но из такого, что всегда есть: чтобы Иркутску вернули улицу Джека Алтаузена, т.к. он всегда любил наш город, поэт, а в братской могиле где-то далеко-далеко, под Харьковым, он не по своей воле лежит, а того фашиста, который его танком переехал.
εὐρυθμία

(no subject)

а на первый взгляд, мёртвые берега: ни геолога, ни ночлега,
только вьюга, дорога, каторга, кали-юга;
всякая книга – «десять столетий снега»,
всякая песня – «где нам искать друг друга».


но как боль неостра, бери к роднику канистры,
как стемнеет, пой у костра про года вёрсты;
женщины хохочут так, что вокруг рассыпают искры,
и глядят на тебя как сёстры.


кроме нефти, тут разной скани есть и финифти,
рюмочки готовьте, на скатерть ставьте;
старики прозрачны, как детский палец на кнопке в лифте,
всё тебе расскажут и о вожде, и о космонавте.


медицина здесь угрожает здоровью, врачи – леченью,
бездна часто подходит к самому изголовью,
между мифом и явью много веков кочевье,
постигаемое не логикой, но любовью.


но как боль неостра, сразу кажется: столько детства,
столько мудрого юмора, горестного богатства.
стоит, чудится, пообвыкнуться, оглядеться —
и всему пригодится,
сбыться
и оправдаться.

Вера Полозкова


Collapse )
angel

(no subject)

Сегодня, наверное, один из самых странных дней в моей жизни был... т.к. впервые на моих глазах хоронили кого-то младше меня. И вообще... теперь, кажется, у меня под музыку "Пиратов Карибского моря", "Гарри Поттер" и "Звёздные войны" будут совсем другие ассоциации: ведь моих ровесников тоже так как-то хоронить будут. Ну, плюс-минус разные предпочтения, но...

У нас со школьными детьми получился новый и горький опыт, когда уж совсем нечего сказать друг другу. И помочь тоже нечем. А ещё адов мороз не оставил под конец ничего, кроме невыносимости этого действа... чисто физически.