April 27th, 2021

april

(no subject)

Наверное, любимый и самый пронзительный отрывок в сильно скандинавском сериале Чернобыль (эти пафосно курящие люди под радиоактивным снегом с несколько философской реакцией), но здесь они попали. Иногда русский язык тут был идеален, и... сериал этот в любом случае лучше российского "голливудского" кина на эту тему: часто думаю, что Чернобыль и Нахимов меня в детстве и подкосили, и напугали (папа плавал на Нахимове в том августе - в предпоследний его рейс, а следующий уже был тот самый - 31-го числа... У него даже фото на палубе сохранилось.). И когда всё рушилось к чертям, то меня периодически саму накрывало то, что накрывало реальных русских людей в тех страшных ситуациях: - "А, ладно... как-нибудь, давай быстрее!" - из серии "обойдётся".
И если создателям сериала казалось, что во всем виновата система, то чем дальше, тем больше я убеждаюсь, что виновато ее отсутствие и ослабление: всё и всегда рушится от небрежности, отсутствия страха, расслабленности и нужного градуса болезненного нерва: и беда наша отнюдь не в том, что за каждым из нас стоит часовой при параде и с пулемётом (ха-ха), и не в том, что мы друг друга называем "товарищ" (к сожалению, нет, не называем), а в том, что "и так сойдёт!". Смотрим Венецию, а там сейчас человек если и плывёт в лодке по каналу, то в маске... стает наш человек так делать? - нет. Даже в мелочах не станет. А уж, если собрался навстречу удали и подвигу, то будет как графиня у Достоевского - идти до конца, а потом раскаиваться и храм строить.

Очень нравится реакция в комментариях: - Эй, зачем выключил?
Ибо стихи Симонова хочется слушать и слушать...



И после читать про Щербину, про Легасова, даже про Дятлова, Брюханова и других... про прекрасную семью Игнатенок, и всех-всех-всех. Без голливудского лоска, а просто хочется знать, что за люди это были, и пытаться понять... даже, если сложно.
Особенно, если не живёшь в той части мира, где всё так перемешано, где война не Гражданская, а реальная - наступающая раз за разом... а люди там всё равно хотят жить ("там тепло, там яблоки..."). Потом многие переселяются в Сибирь и говорят - нет... здесь у вас жить нельзя. Кто-то уезжает обратно, кто-то остаётся. Но для меня это всегда загадка: потому что я бы не смогла жить в тех южных и страшных местах (там ведь всё так быстро зарастает и разрушается... там всё чужое и непонятное уже в рассказе Паустовского - дореволюционном), но это просто лотерея, если честно-то:

Эти люди стоят у меня в голове, кто по пояс в земле,
Кто по плечи в рыжей траве, кто по маковку в смерти,
Кто в победе своей — без следа.
Эти люди не скоро оставят меня навсегда.

Д.Воденников

Collapse )

В час двадцать три сначала появляется свет,
затем появляется звук.
Их выдергивают по тревоге,
три пожарных машины,
семь с половиной минут езды.
Где-то есть Бог,
но ему, по всей вероятности, недосуг.
Их обступает лес,
и глаза у него пусты.

Рация, сигнал тревоги,
воздух в легких царапается, когтист.
Нужно продержаться до помощи,
секунды текут, растянуты.
Где-то
женщина накручивает телефонный диск.
Она дозванивается Богу.
На линии занято.

Осталось пять суток до Первомая,
а потом девять дней до Победы.
До нее доживут не все.
Кто-то отбрасывает китель — жарко,
от дыма тошнит, слезятся глаза,
голос сел.

Телефонный диск отчаянно вертится,
но из ада не возвращаются те,
кто через ад прошел.

...потом
через помехи и хрипы
к ним пробивается голос.

и все становится
хорошо.

26.04.2012

Анна Долгарева