July 24th, 2021

wind

(no subject)

Хмуро собираю рюкзачок. Если в Иркутске я чёрта лысого могу пронести - кремы, шампуни, гидролаты, - даже воду, если нужно будет, то в европейской части России уже сложнее. Впрочем, там нужно только воду отовсюду вытряхивать. А вот в самой Европе надо с покерфэйсом наблюдать, как у тебя выбрасывают бутылки шампуня, баночки с кремом или маникюрные ножницы. Ещё бельё рассматривают беззастенчиво. Чувствуешь себя хуже, чем у врача в кабинете (там толп рядом хоть нет).
В общем-то, я всё умом понимаю, т.к. это не дело, что у нас можно бомбу в контрабасе пронести, но вид у меня кислый, ибо летать без багажа - это та ещё лотерея. Где я возьму столько миниатюр всего? И что делать с ногтями? - пока я была вялая и больная, то могла себе позволить съездить куда-то на пару недель безо всяких маникюрных приблуд. А как села на чудо-таблетки - у меня и ногти начали расти как у людей, и даже длина волос изменилась. Как всё просто-то оказалось...

Помню, что как-то я папе в карман сунула бутылку кедрового масла в аэропорту. У нас лишь спросили:
-Подарок москвичам? - и пропустили.

Ещё я хмуро смотрю на шляпы (с ними нет проблем - просто тащишь в руках) - в этом году почему-то мне идёт красная, а люблю я больше синюю. В сочетании со штанами и курткой - то ещё веселье. Но без них ехать странно - вдруг в Россию придёт наше дождливое лето? Судя по прогнозу - я его буду всюду возить за собой и приносить людям свежесть.

-Мне здесь нравится! - сказал один из туристов. - Чувствую себя дома - в России. А вы, иркутчане?
-Иркутяне, - я улыбнулась. - Мы в Сибири и... в гостях. Пришли сюда пожить. Но в России, да.
best beloved

(no subject)

Часто думаю, что этот совет, вычитанный из книг, мне в своё время очень помог не сойти с ума, а научиться жить без смысла, без цели, без особо желания, если уж откровенно. В ту пору я уже разочаровалась в дружбе и в любви, но ещё не пришла к понимаю, что всё это есть, просто на какое-то количество лет, а потом персонажи игры непременно сменятся, уровни и ставки возрастут, новые текстуры загрузятся, временные смыслы проявятся. А потом опять. И так - до конца. Зато утешением стало ежедневное хождение на работу, которую потребовалось тогда сменить. Ты проводишь несколько уроков, получаешь оплату, идёшь и тратишь. Так и живёшь от "поработать" до "поесть-поспать". Делаешь - получаешь. Ничего личного. Моя мечта сбылась - я стала хороший учителем, но больше, к сожалению, ничем. Чем дальше заполнить пустоту - было не очень понятно. Нужно, как все люди, ходить на работу, заполнить дыру в сердце каким-то милым и необязательным хобби и знать, что достиг своих высот. Ни писателя, ни художника, ни музыканта - обычный человек с одним талантом: умение быть обятельной для публики от трёх до тринадцати. У них же есть ответный козырь - они умеют читать понравившихся людей как открытую книгу. Помню, что я на автомате вела какой-то урок, а трёхлетняя барышня вдруг спросила:
- У тебя баба умерла?
-Да, - слегка удивлённо ответила я.
-У меня тоже - недавно.
Все сочувственно помолчали, и я тогда поняла, что в минуты отчаянья, разбитости и разочарованности я всегда могу пойти на работу, где тебя поймут и немного утешат. Жаловаться вслух там вовсе необязательно. Скрывать, что ты взорванный реактор - тоже не нужно. Взрослым людям некомфортно находиться рядом с чужим горем, а детям это совершенно всё равно. Они могут посочувствовать, не станут отстраняться, и можно просто существовать - как и они сами. А если физическое существование станет невыносимым, то сразу поймёшь, что пора заканчивать эту песню. И жалеть тут особо не о чем: если ты уже не можешь есть-пить-писать (ударение и туда, и сюда), разогнуться без помощи обезбаливающих и ясно соображать - без них же, то надо либо оперироваться, либо прикрывать эту лавочку, потому что без нормального функционирования делать в этом мире нечего, - нужно двигаться дальше.

"Я же просто старался безупречно выполнить порученную работу. Думаю, если бы мне пришлось переписывать королевские указы или, скажем, чинить амобилеры, мое отношение к работе не изменилось бы. Надо — значит, надо, соберись, забудь о собственных предпочтениях и делай дело. Если удача твоя окажется столь велика, что доживешь до утра, получишь передышку, снова будешь вдыхать воздух, глядеть по сторонам, слушать звуки, прикасаться, к чему пожелаешь, станешь ходить, лежать, летать, спать и видеть сны; все это не вернет тебе утраченную способность радоваться, зато подарит наслаждение, и это лучше, чем ничего, уж во всяком случае много больше, чем можно было рассчитывать, потому что рассчитывать тебе, честно говоря, было не на что".

Ворона на мосту, Макс Фрай