В жизни у меня есть два повторяющихся сна: либо на меня падает самолёт (почему-то счастливый!) и довольно тревожный - я не могу уехать ночью из Ан-ска. И сон заканчивается на середине - я так и не могу уехать - ни на трамваях, ни на автобусах, ни на поездах... В детстве мы там были с бабушкой-дедушкой, в юности - с друзьями, Все умерли (ну, почти все!), никого не осталось, и я одна, мне темно и страшно в этой жизни. Мне с детства темно, холодно, страшно, и я не хочу жить эту жизнь, если честно. Нет, конечно, я собираюсь и живу - я весела, бодра и почти сталь. Почти стальконструкция (так там называется одна из остановок), и неважно, что все умерли - даже страна, в которой я родилась (это вообще полный конец обеда, если честно). Видимо, я всегда обречена искать прошлое, свои корни, свою страну... я не знаю. Знаю, что в Ангарске мне за каждым домом чудится девочка в панамке с козликом на колёсиках... там я встречала несколько раз таких: с козликом и с ёжиком. У меня в детстве был, кажется, козлик... а у подруги - ёжик. С формочками для песка на его крутых боках. Девочка катит козлика на верёвочке и исчезает среди флорентийских и римских стен. А я иду за ней, просто иду за ней... я всю жизнь ищу то, что было. Как и с родным Иркутском мне больно от всего: на улице Горького сняли мои любимые часы. На трубе комбината закрасили голубя с веткой мира в клюве... Иосиф Бродский был скептически изогнул бровь, если бы я процитировала его стихи, как тоску по стране, с которой у него не сложилось... меня немного утешает, что это всегда одна страна, одна страна, одна страна: В ярко-красном кашне и в плаще в подворотнях, в парадных ты стоишь на виду на мосту возле лет безвозвратных, прижимая к лицу недопитый стакан лимонада, и ревет позади дорогая труба комбината. Добрый день. Ну и встреча у нас. До чего ты бесплотна: рядом новый закат гонит вдаль огневые полотна. До чего ты бедна. Столько лет, а промчались напрасно. Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна. <...> Поздравляю себя с этой ранней находкой, с тобою, поздравляю себя с удивительно горькой судьбою, с этой вечной рекой, с этим небом в прекрасных осинах, с описаньем утрат за безмолвной толпой магазинов. Не жилец этих мест, не мертвец, а какой-то посредник, совершенно один, ты кричишь о себе напоследок: никого не узнал, обознался, забыл, обманулся, слава Богу, зима. Значит, я никуда не вернулся. Слава Богу, чужой. Никого я здесь не обвиняю. Ничего не узнать. Я иду, тороплюсь, обгоняю. Как легко мне теперь, оттого, что ни с кем не расстался. Слава Богу, что я на земле без отчизны остался. Иосиф Бродский Под катом немного прекрасного из прошлого и вчерашнего: часы, которых больше нет (да, часы на башне, что на площади, тоже не играют): милая Италия в родной Сибири: в конце бульвара - кинотеатр "Победа", и я рада, что его отреставрировали, ибо помню времена, когда там было... казино? - боже, что-то такое - с непременными девушками в купальниках на баннерах, которыми кинотеатр был стыдливо прикрыт... арка, в которой я люблю петь: Запоздалый георгин... минимализм красок и форм города Ангарска: люблю! серебряный побег: новое колесо обозрения (это хорошо, что и в Иркутске, и в Ангарске поставили новые, - не прошло и двадцати лет... о'кей, примерно столько и прошло, Анечка!) спокойный душистый горошек -ехала посмотреть новую набережную, но забылась и привычно пошла в любимую сторону - в сторону мажорной набережной с коттеджами... и лес, и кони... хоть в поёме Китоя ничего не меняется: такие виды - готовые фотообои... милый столб линии электропередач... почти Португалия, да:) и милый сердцу (не менее, чем горошек!) барбарис... очень люблю этот золотисто-рыжий дом с фундаментом, покрашенным в сизый. Сотни раз ходила мимо с самыми разными людьми, и мысленно с ним здоровалась... там неподалёку есть тополь, у которого нижняя ветка, похожа на золотую львиную лапу... как у геральдических и рыцарских львов времён Гфельвов и Гиббелинов. и опять любимые солнечные, цедрово-апельсинно-винно-коричные-атласн о-золотистые цвета: и комбинат вдали: виды с тех мостов, которые так запали в сердце авторам фильмов и книг про Чернобыль - мосты, с которых открываются прекрасные виды на промзону: на рынке всегда пишут на ценниках: "Калина красная" - Шукшин не прошёл для всей страны даром. как ни странно, но там вполне комфортно гулять - тротуары - есть! - просто я волновалась, что раз трамвай нынче днём не ходит, и всё придётся преодолеть шагом, то будет как в каком-нибудь нашем Жилкино-Ново-Ленино-Иркутске-2 - местами вдоль трассы придётся идти, но нет. Тротуары есть, они в хорошем состоянии, там чисто, сухо и просторно. Даже не надо идти гуськом. трамвай тут есть... просто ходит утром - увозит рабочих в промозну и... вечером (забирает) гулять там хорошо, но когда вдруг завыла сирена где-то вдали - как-то некомфортно стало. но потом, конечно, всё прошло, как старое землетрясение (кого им теперь напугаешь?)... мне тут видится что-то из... съёмок фильмов?.. город, где мне хочется сфотографировать всё, а потом ещё и зарисовать... особенно цвета и линии: и вредню фауну (вся грязь здесь невидимая...) Вот и шоссе, легкий запах осеннего дыма. Лето сгорело, остались последние гнезда. Рваный октябрь, и рощи проносятся мимо. Вот и река, как тоска, что осталось за ними? Я пролечу, прокричу, словно осени птица. Всё, что случится, на веру приму, кроме смерти. Около ветра, как где-то река возле листьев. Возле любви и не так далеко от столицы. Леонид Аронзон И немного квартала А, что возле ДК Современник. Это район из 50-ых, для рабочих АЭХК, который затерялся среди панальной и современной-современной застройки... и опять - наслаждаюсь красками, цветами, тенями веток на штукатурке... Всё остается. Так здравствуй, моя запоздалость! Я не найду, потеряю, но что-то случится. После меня, в этом мире кому-то осталась Рваная осень, как сбитая выстрелом птица. Леонид Аронзон Здесь не Флоренция, здесь просто советская Сибирь: