Update
Увидела в посте про Белую Дачу одно письмо повторяется дважды - исправилась и добавила другое, которое и должно там было быть:
Милая моя, дорогая, родная Олечка!
Русские воины здесь. Я услышала от них, что ты жива и здорова. Слава богу! Теперь ты мне напишешь о себе и обо всех...
Очень тяжко мне было жить эти последние три года — много хворала, томилась и тосковала невыносимо. Обо всех думала в своем плену и рыдала, когда узнала о смерти Влад. Ив. Немировича-Данченко. Не представляю себе Художеств[енного] театра без него...
Твой домик [в Гурзуфе] стоит...
После бомбежки мой Дом-музей ремонтируется уже. Я так рада, что смогу хотя немного отвлечь наших бойцов и дать отдохнуть и забыть ужасы фронта, слушая наши рассказы и воспоминания о Чехове...
Оля и Софочка милая, когда я вас увижу? Пожалуй, вы меня теперь и не узнаете. — Худая, старая и больная стала я. Боюсь, умру и не повидаюсь с вами. Хочется поговорить, ох, как хочется!..
Крепко, крепко обнимаю и целую тебя и Софу. Жду ответа с нетерпением.
Маша.
16 авг[уста 19]48 г., Ялта.
Милая моя невестушка, пишу тебе, и душа моя скорбит, что увижу ль я тебя? Тяжело я перенесла прошедшую зиму и единственной отрадой у меня было свиданье с тобой. Мечтала о поездке в Гурзуф... Но увы! Сие не сбылось!..
15 июля отмечено было нашим музеем торжественно. Народу было, как никогда! Двор был полон, на мой опытный взгляд — тысячи полторы, мы сумели пропустить только 800 чел[овек]. Мне пришлось действовать и за тебя, так как расчет был повидаться и с тобой... Цветы сыпались на меня, тянулись руки, и ласкам не было конца. Фотографы хлопали аппаратами... Трогательна была молодежь, она особенно показала в этом году свою горячую любовь к Чехову... Горько мне было твое отсутствие! Принимаем по 300 чел. в день, и это утомительно... Тропа не зарастает!..
13 авг. мне исполнилось 85 лет, и думается мне, что я недаром прожила свою жизнь, хотя отчасти посвятив ее любимому брату, и ты для меня огромный кусок его жизни, и для меня всегда радость видеть тебя...
Спасибо за письмо и телеграмму. Целую тебя и Софу.
Маша.
Милая моя, дорогая, родная Олечка!
Русские воины здесь. Я услышала от них, что ты жива и здорова. Слава богу! Теперь ты мне напишешь о себе и обо всех...
Очень тяжко мне было жить эти последние три года — много хворала, томилась и тосковала невыносимо. Обо всех думала в своем плену и рыдала, когда узнала о смерти Влад. Ив. Немировича-Данченко. Не представляю себе Художеств[енного] театра без него...
Твой домик [в Гурзуфе] стоит...
После бомбежки мой Дом-музей ремонтируется уже. Я так рада, что смогу хотя немного отвлечь наших бойцов и дать отдохнуть и забыть ужасы фронта, слушая наши рассказы и воспоминания о Чехове...
Оля и Софочка милая, когда я вас увижу? Пожалуй, вы меня теперь и не узнаете. — Худая, старая и больная стала я. Боюсь, умру и не повидаюсь с вами. Хочется поговорить, ох, как хочется!..
Крепко, крепко обнимаю и целую тебя и Софу. Жду ответа с нетерпением.
Маша.
16 авг[уста 19]48 г., Ялта.
Милая моя невестушка, пишу тебе, и душа моя скорбит, что увижу ль я тебя? Тяжело я перенесла прошедшую зиму и единственной отрадой у меня было свиданье с тобой. Мечтала о поездке в Гурзуф... Но увы! Сие не сбылось!..
15 июля отмечено было нашим музеем торжественно. Народу было, как никогда! Двор был полон, на мой опытный взгляд — тысячи полторы, мы сумели пропустить только 800 чел[овек]. Мне пришлось действовать и за тебя, так как расчет был повидаться и с тобой... Цветы сыпались на меня, тянулись руки, и ласкам не было конца. Фотографы хлопали аппаратами... Трогательна была молодежь, она особенно показала в этом году свою горячую любовь к Чехову... Горько мне было твое отсутствие! Принимаем по 300 чел. в день, и это утомительно... Тропа не зарастает!..
13 авг. мне исполнилось 85 лет, и думается мне, что я недаром прожила свою жизнь, хотя отчасти посвятив ее любимому брату, и ты для меня огромный кусок его жизни, и для меня всегда радость видеть тебя...
Спасибо за письмо и телеграмму. Целую тебя и Софу.
Маша.