Недавно сходила в "For me", чтобы насладиться вкусом супа Фо Бо, ибо я поклонница вьетнамской кухни осенью. Не я одна, да? - там яблоку было негде в обед упасть, но я припала с краю, и мне принесли тазик восхитительного супа с тонкими пластиками говядины на дне, полупрозрачной лапшой, кинзой, мятой, перцем чили и фиолетовым луком. Мне нравится, что всякие пророщенные ростки в тарелке рядом, и я ковыряюсь и добавляю отнюдь не всё, что там есть... из розетки с глютоматом я тоже ничего не добавляю (или это какой-то беловато-сероватый героин?), лимонную кислоту лью, кладу пластик лайма.
Дома пытаюсь повторить - варю куриный бульон с лапшой, ломтиком лимона, бадьяна, кинзой, имбирём. Это отличный и вкусный путь к спасению, если кашель наполняет тебя откуда-то изнутри, а голос проваливается в недра... ниже диафрагмы, короче.
На фото суп и собака типа нашего Бени - скатывается в колтуны. Она обитает между 1-ой Советской, Трилиссера и Депутатской, и я очень всегда хочу её встретить, чтобы покормить, но иногда встречаю неудачно - без еды. Реже - в удачные дни.
Не спрашивайте, почему я внезапно так много внимания уделяю еде, но это связано с тем, что осень, холодно, и я в августе только слезла с голубых таблеток бронхо-мунала, а вот опять двадцать пять - и кастрюля с ингаляцией по-старинке мой лучший друг.
Октябрь меж тем перешёл в фазу "проглянет день как будто поневоле (голос вверх!) и скроется (пауза) за край окружных гор", - это у Пушкина, а я бы добавила, что в мире появились трухлявая тишина и прозрачность, которые бывают только накануне снега. Труха - это бывшие золото и багрец, которые потеряли цвет и текстуру и... все газоны заполнены тусклой трухой листвы, а деревья как в милой детской песенке "the trees are brown - it's autumn again" - действительно густо-коричневые, и они тянут свои тонкие смуглые руки в серые небеса, и трудно поверить, что эти груши стояли золотые, алые... а потом тёмно-вишнёвой нежной кожей лежали на земле. Теперь эти листья напоминают заскорузлые коричневые ботинки, сваленные в кучу - как в кадрах про концлагеря (там всегда были кучи ненужной уже владельцам обуви)... и несколько листиков ещё держатся на ветках, но похожи на истончившиеся медные монетки из музея...
Дома пытаюсь повторить - варю куриный бульон с лапшой, ломтиком лимона, бадьяна, кинзой, имбирём. Это отличный и вкусный путь к спасению, если кашель наполняет тебя откуда-то изнутри, а голос проваливается в недра... ниже диафрагмы, короче.
На фото суп и собака типа нашего Бени - скатывается в колтуны. Она обитает между 1-ой Советской, Трилиссера и Депутатской, и я очень всегда хочу её встретить, чтобы покормить, но иногда встречаю неудачно - без еды. Реже - в удачные дни.
Не спрашивайте, почему я внезапно так много внимания уделяю еде, но это связано с тем, что осень, холодно, и я в августе только слезла с голубых таблеток бронхо-мунала, а вот опять двадцать пять - и кастрюля с ингаляцией по-старинке мой лучший друг.
Октябрь меж тем перешёл в фазу "проглянет день как будто поневоле (голос вверх!) и скроется (пауза) за край окружных гор", - это у Пушкина, а я бы добавила, что в мире появились трухлявая тишина и прозрачность, которые бывают только накануне снега. Труха - это бывшие золото и багрец, которые потеряли цвет и текстуру и... все газоны заполнены тусклой трухой листвы, а деревья как в милой детской песенке "the trees are brown - it's autumn again" - действительно густо-коричневые, и они тянут свои тонкие смуглые руки в серые небеса, и трудно поверить, что эти груши стояли золотые, алые... а потом тёмно-вишнёвой нежной кожей лежали на земле. Теперь эти листья напоминают заскорузлые коричневые ботинки, сваленные в кучу - как в кадрах про концлагеря (там всегда были кучи ненужной уже владельцам обуви)... и несколько листиков ещё держатся на ветках, но похожи на истончившиеся медные монетки из музея...