Без фото
Прошла медосмотр. Он стал длиннее на невролога с молоточком и на узиста. Вспомнила неприятные ощущения, когда врач хмурится в монитор, и отсвет высвечивает всё, что у него там на уме. Девушка молодая и ещё не всё видела, возможно, поэтому она всё хотела написать, что у меня там слева "тра-ля-ля", и я говорю: - "можно. а можно написать, что это образование неясного генеза, а не тра-ля-ля и тру-ля-ля".
-Максимова видела? (это у нас некий бренд)
-Да.
-А она что писала?
-Образование неясного генеза, - отвечаю чуть мстительно.
Потом глянула в распечатку - девушка просто дала описание того, что выдела и что оно требует дальнейшего наблюдения. Ну, молодец. Но от пристального внимания юных любознательных дев у меня ещё долго живот болел, конечно.
Чувствовала себя к часу дня изнасилованной не врачами, а очередями, если честно. Но раз уж собрала всю заразу, то зашла в центр эпидемиологии. Звучит? - нет, это просто областной центр рядом с домом, где можно узнать про санкнижку. Мне сегодня все говорили, что там страничек не осталось, и что вам терапевт возьмёт и не поставит свою печать, т.к. места мало. Кончились годы, когда санкнижку пустую можно было купить в любом киоске союзпечати, а теперь её только государство выдаёт. Поэтому я ходила узнавать, когда мне новую дадут.
У нас выявляют по пять сотен кейсов (с лишним) в день, и мысль, что "иркутская область как три франции" (это преувеличение) не греет. Нет.
А вообще я потом ещё сходила в несколько мест и поняла, что надо гулять. И в темноте прошла к берегу Ушаковки - посмотреть - замёрзла она или нет?.. Нет. Хотя в темноте белеет снег, и корочка льда, покрытая снегом лежит вдоль берега. Но нежное бурление, воркование и плеск воды ни с чем не перепутать. И лунная дорожка блестит слабой сгущёнкой на поверхности... И мутная луна сегодня подёрнута жёлтой дымкой. Она какая-то совсем из романов Достоевского, какая-то совсем осенняя и петербургская. А я сама подумала, что "и счастье я могу постигнуть на земле, и в небесах я вижу Бога", но как и Михаил Юрьевич - изредка. В какие-то редкие моменты единения с природой, стихией и тишиной. Но меня так пробило, что я аж перекрестилась - чего за мной почти в жизни не водится. Не на зловеще-нарядную красно-синюю церковь на другом берегу, а на эту тревожную и мутную луну. И бурную, сине-сгущёночную, уже совсем зимнюю реку.
-Максимова видела? (это у нас некий бренд)
-Да.
-А она что писала?
-Образование неясного генеза, - отвечаю чуть мстительно.
Потом глянула в распечатку - девушка просто дала описание того, что выдела и что оно требует дальнейшего наблюдения. Ну, молодец. Но от пристального внимания юных любознательных дев у меня ещё долго живот болел, конечно.
Чувствовала себя к часу дня изнасилованной не врачами, а очередями, если честно. Но раз уж собрала всю заразу, то зашла в центр эпидемиологии. Звучит? - нет, это просто областной центр рядом с домом, где можно узнать про санкнижку. Мне сегодня все говорили, что там страничек не осталось, и что вам терапевт возьмёт и не поставит свою печать, т.к. места мало. Кончились годы, когда санкнижку пустую можно было купить в любом киоске союзпечати, а теперь её только государство выдаёт. Поэтому я ходила узнавать, когда мне новую дадут.
У нас выявляют по пять сотен кейсов (с лишним) в день, и мысль, что "иркутская область как три франции" (это преувеличение) не греет. Нет.
А вообще я потом ещё сходила в несколько мест и поняла, что надо гулять. И в темноте прошла к берегу Ушаковки - посмотреть - замёрзла она или нет?.. Нет. Хотя в темноте белеет снег, и корочка льда, покрытая снегом лежит вдоль берега. Но нежное бурление, воркование и плеск воды ни с чем не перепутать. И лунная дорожка блестит слабой сгущёнкой на поверхности... И мутная луна сегодня подёрнута жёлтой дымкой. Она какая-то совсем из романов Достоевского, какая-то совсем осенняя и петербургская. А я сама подумала, что "и счастье я могу постигнуть на земле, и в небесах я вижу Бога", но как и Михаил Юрьевич - изредка. В какие-то редкие моменты единения с природой, стихией и тишиной. Но меня так пробило, что я аж перекрестилась - чего за мной почти в жизни не водится. Не на зловеще-нарядную красно-синюю церковь на другом берегу, а на эту тревожную и мутную луну. И бурную, сине-сгущёночную, уже совсем зимнюю реку.