"Мы не ангелы, парень, нет, мы не ангелы, там на пожаре утратили ранги мы"
Изя встретил меня словами: - Скажите, кем работал Есенин, когда переехал из Рязани в Москву?
-Эм... Э... Ы... я не помню, - говорю уныло.
-Щас! - Изя стремглав бежит за своим докладом по Есенину, а я сижу и думаю: как? как они знают, что я должна это знать? - на лбу у меня не написано ничего про литературу, но сразу же понятно, что это единственное, в чём я разбираюсь. Про атомные реакторы меня никто не спрашивает (хотя я страшно люблю эту тему! - и готова бессвязно говорить про новейшие реакторы на быстрых нейтронах).
-Он работал в мясной лавке! - сообщает запыхавшийся Изя.
-Молодец! Молодец Есенин. Работать где-то нужно. Это хорошо! Это правильно. Открывай английский, - говорю.
Утром я уныло открываю новости и жду, что Коля Лукашенко мне скажет насчёт Бориса Джонсона. Иногда я раздражённо сообщаю, что простой народ Британии (читай: я) никак не может повлиять на слова и действия премьер-министра, и я не могу ему даже Колины слова передать, честное слово.
Но дети видят прямую связь между мной и Туманным Альбионом. Поэтому любая новая идея истеблишмента кажется детям какими-то моими (!) происками.
Думаю, что надо разорвать порочную цепочку "завтрак - новости", ибо гастрит именно так и переходит у людей в язву желудка.
Но потом мне повезло - нас посетила моя коллега, которая работает в старших классах. И дети почти не вякали. Ну, так... по мелочи. Пятую точку помянули вслух на английском и ещё какую-то ерунду. Но Борис Джонсон не икал у себя на Даунинг стрит, а спокойно жевал утренюю овсянку. Надо сказать, что он меня с годами стал немного раздражать ибо я детям всегда говорю, какие британцы прекрасные люди, а дети издевательски хихикают. И вид у меня при этом унылый и какой-то лопушистый. Недавно подумала, что как по проводам понесётся пароль "Лондонский мост падет" (это кодовое слово на смерть Её Величества), то нужно будет с детьми петь "Боже, храни короля", а я морально не готова и... я слишком стара для этого. Видимо, эти мелкие - последние, с кем я пою старый добрый гимн, желая здоровья королеве Англии.
-Эм... Э... Ы... я не помню, - говорю уныло.
-Щас! - Изя стремглав бежит за своим докладом по Есенину, а я сижу и думаю: как? как они знают, что я должна это знать? - на лбу у меня не написано ничего про литературу, но сразу же понятно, что это единственное, в чём я разбираюсь. Про атомные реакторы меня никто не спрашивает (хотя я страшно люблю эту тему! - и готова бессвязно говорить про новейшие реакторы на быстрых нейтронах).
-Он работал в мясной лавке! - сообщает запыхавшийся Изя.
-Молодец! Молодец Есенин. Работать где-то нужно. Это хорошо! Это правильно. Открывай английский, - говорю.
Утром я уныло открываю новости и жду, что Коля Лукашенко мне скажет насчёт Бориса Джонсона. Иногда я раздражённо сообщаю, что простой народ Британии (читай: я) никак не может повлиять на слова и действия премьер-министра, и я не могу ему даже Колины слова передать, честное слово.
Но дети видят прямую связь между мной и Туманным Альбионом. Поэтому любая новая идея истеблишмента кажется детям какими-то моими (!) происками.
Думаю, что надо разорвать порочную цепочку "завтрак - новости", ибо гастрит именно так и переходит у людей в язву желудка.
Но потом мне повезло - нас посетила моя коллега, которая работает в старших классах. И дети почти не вякали. Ну, так... по мелочи. Пятую точку помянули вслух на английском и ещё какую-то ерунду. Но Борис Джонсон не икал у себя на Даунинг стрит, а спокойно жевал утренюю овсянку. Надо сказать, что он меня с годами стал немного раздражать ибо я детям всегда говорю, какие британцы прекрасные люди, а дети издевательски хихикают. И вид у меня при этом унылый и какой-то лопушистый. Недавно подумала, что как по проводам понесётся пароль "Лондонский мост падет" (это кодовое слово на смерть Её Величества), то нужно будет с детьми петь "Боже, храни короля", а я морально не готова и... я слишком стара для этого. Видимо, эти мелкие - последние, с кем я пою старый добрый гимн, желая здоровья королеве Англии.