Смеялась и плакала, пока читала:
Да и, конечно, помню Петровича из-за фильма "Доктор Лиза", который меня в своё время вовремя и хорошо перепрошил, перевернул и убавил... эгоцентризма:
"Вчера простились с Петровичем.
Про Петровича уже много кто написал. И много кто позвонил. В хоспис звонили его пациенты, звонили родственники его сегодняшних и давно ушедших больных. Как же так? У нас дома паллиативный больной, живет, продолжает жить, и Сергей Петрович такой заботливый доктор, обезболивание подобрал, времени не жалел, сам звонил, спрашивал, вот только рецепт привёз… И теперь вот доктора нет, а пациент остался, живет…
И еще многим пациентам придётся позвонить и сказать, что Сергей Петрович умер. И что у них теперь новый лечащий врач. А этот умер. Раньше, чем наши хосписные больные.
Мама Сергея Петровича, Тамара Николаевна, сказала, что они заказали на кладбище ехать микроавтобус на 14 человек. Вряд ли провожающих будет больше. Я решила не комментировать. Понимала, что только от первого хосписа придёт человек 20 - все те, кто не на дежурстве. В Савеловском ритуальном зале собралось человек 200, а может, и больше. Протиснуться было невозможно. Цветов - море. Петрович просто утопал в цветах. А слез, слава Богу, много не было. Петрович со слезами не очень сочетается. Скорее с хохотом, хулиганством, пьянками, нежными обнимашками, обаятельным шантажом… Когда Петровича несли из зала в автобус, чтобы ехать на Домодевское кладбище, мы начали хлопать. Мы аплодировали врачу - Сергею Петровичу Куркову - как хлопают артистам, доооолго-долго. Чтобы ему было приятно.
Петрович пришёл работать в хоспис в 2000 году. 22 года назад. Совсем был молодой. 26 или 27 лет. Он работал с мамой - Верой Миллионщиковой, потом уволился, потом вернулся, потом уволился снова и ушёл работать к Лизе Глинка. Потом, когда и мама и Лиза умерли, Петрович снова вернулся в хоспис. И был уже до конца с нами. В феврале отметил юбилей - ему стукнуло 50. Петровичу 50!!! В это можно поверить вообще?? В конце июня уехал в отпуск в Питер. Кайфовал там, присылал прекрасные фотки, гулял по дождливому Питеру, размахивал красным шарфом. На днях вернулся в Москву. Умер ночью, во сне. Просто умер. Не вернулся из отпуска.
Господи, как же всем главврачам было тяжело с ним работать!! Все хотели его уволить (примерно раз в три месяца). Конечно, не увольняли. Целовали, обнимали, прощали, потом снова злились на него - неуёмный, не корпоративный, неполиткорректный, нарушает всё, что можно нарушить, невыносимый!!! Но разве можно его уволить? Тяжелые пациенты на краю края земли - к Петровичу, капризные - к Петровичу, сложных родственников надо обаять - опять к Петровичу. Главврачу с ним сложно, а пациенту - прекрасно.
Он изводил меня звонками и сообщениями. Все у нас плохо. Ну буквально все. Вот при Вере (при Лизе) было иначе! Пациент был главный, а не бумажки! Нам нужен портативный УЗИ аппарат; мне нужен лобный фонарь, а то у пациентов дома темень, не видно них… и на свои я покупать отказываюсь; медсёстрам мало платите, нельзя так, девки зашиваются; поменяйте на выездной службе автомобили - эти не удобные, дайте удобные; на посту то анальгина банального нет, то тонометров нет на выездной, ты чо, Нют, планировать не умеешь; в этой семье совсем нет денег, там нужна помощь, а фонд твой не помогает, а раз не помогает - то нечего было его «Верой» называть!!
Сколько раз я хотела на него наорать, убить,- не сосчитать… Звонила Арифу. Ариф, Курков опять буянит, все ищет правду, помогает всем косым и убогим, сил моих больше нет, поговорите с этим долбаным революционером!! А то я его уволю! Потом перечитывала его гневные сообщения и выносила все вопросы на совещания. Потому что Петрович всегда за пациента.
Сегодня стала листать переписку. Нют, платье у тебя сегодня было - огонь! И вообще тебе идёт зелёный бутылочный цвет. Но серьги неправильные. Сюда нужен серый жемчуг. Ты слушай меня, кто тебе еще правду скажет, все ж ссут.
Нют, Андрей Павленко умер. Сижу, пью и плачу. Нют, мы ж должны за больными плакать, да? Если перестанем плакать - нам тут не место.
Нют! Ты в курсе? Таня Фельгенгауэр в Склифе!! Мудак на нее напал какой-то! Точнее маньяк!! Срочно позвони, узнай и расскажи мне детали! Работать не могу, пока не пойму, что с ней.
Нют! Годовщина у Глинки завтра. На кладбище пойдёшь? Надо пойти. Кто тебе еще напомнит. Она подсолнухи любила - принеси. Слышишь?
Нют, ты знаешь, сколько я получаю? Знаешь? Не знааааешь… А вот ты понимаешь, что я в отпуск хочу на Мальдивы! Ну скажи, я чо Мальдивы не заслужил? Ну скажи своим олигархам - пусть пожертвуют доктору на отдых. Ведь все равно придут к нам помирать.
Слушай, Нют! Ты все можешь. Пробей мигалки нам на хосписные машины. А то мы не можем ездить по выделенке, как скорые. В пробках стоим. Нют, если сделаешь - я тебе памятник отолью из бронзы! Обещаю!
Нютычь, я тут вчера тебе опять понаписал всякого… Ты прости… И не переживай. Мы ок - работаем. Это не катастрофа все. Справимся. Фигня. И я надеюсь - решим. И кстати, тебе бы в отпуск. В зеркало посмотри на себя. Ужоос!! И знай. Это у тебя в зеркале не старость (старость - это пиздец, Нют) - это у тебя переутомление!! Это в отпуск!
На похоронах сегодня говорили - как рано! Всего 50 лет!! Не рано, я думаю. Эмоционально Петрович себя истощил совершенно. Он не мог выгореть или перегореть, но он и пахать уже не мог. Его эмоциональная вовлечённость в работу, в жизнь, в друзей, в беды и несправедливости окружающего мира - была чрезмерной. Все чувства наотмашь. Для такого человека и 50 лет прожить - подвиг. Не представляю его себе старичком. Умер в отпуске, во сне, дома… По нашим хосписным меркам совершенно праведная смерть. Такую еще заслужить надо к 50-то годам.
Думаете, вы не знаете Петровича? Знаете! Вы его видели в фильме «Доктор Лиза». Или видели в барах и рестиках Москвы. Или на вокзале с бомжами с фондом Глинки. Или во Франции, или в Испании на пляжах. Или в Питере на днях с развивающимся красным шарфом.
Сестра Сергея Петровича рассказала, что ему на днях сон приснился. Во сне Лиза Глинка открыла новую клинику и пригласила его туда на работу. Он подумал недолго и согласился. Ушёл к ней.
Вот такие дела. Петрович ушёл к Вере, к Лизе, к Андрею Павленко, к сотням и сотням своих пациентов. Теперь будет им на нас жаловаться. А они будут ржать, злиться, обнимать его, закатывать глаза, ругаться и снова обнимать. Потому что Сергей Петрович всегда за пациента.
А мы будем скучать".
Текст Нюты Федермессер
"Вчера простились с Петровичем.
Про Петровича уже много кто написал. И много кто позвонил. В хоспис звонили его пациенты, звонили родственники его сегодняшних и давно ушедших больных. Как же так? У нас дома паллиативный больной, живет, продолжает жить, и Сергей Петрович такой заботливый доктор, обезболивание подобрал, времени не жалел, сам звонил, спрашивал, вот только рецепт привёз… И теперь вот доктора нет, а пациент остался, живет…
И еще многим пациентам придётся позвонить и сказать, что Сергей Петрович умер. И что у них теперь новый лечащий врач. А этот умер. Раньше, чем наши хосписные больные.
Мама Сергея Петровича, Тамара Николаевна, сказала, что они заказали на кладбище ехать микроавтобус на 14 человек. Вряд ли провожающих будет больше. Я решила не комментировать. Понимала, что только от первого хосписа придёт человек 20 - все те, кто не на дежурстве. В Савеловском ритуальном зале собралось человек 200, а может, и больше. Протиснуться было невозможно. Цветов - море. Петрович просто утопал в цветах. А слез, слава Богу, много не было. Петрович со слезами не очень сочетается. Скорее с хохотом, хулиганством, пьянками, нежными обнимашками, обаятельным шантажом… Когда Петровича несли из зала в автобус, чтобы ехать на Домодевское кладбище, мы начали хлопать. Мы аплодировали врачу - Сергею Петровичу Куркову - как хлопают артистам, доооолго-долго. Чтобы ему было приятно.
Петрович пришёл работать в хоспис в 2000 году. 22 года назад. Совсем был молодой. 26 или 27 лет. Он работал с мамой - Верой Миллионщиковой, потом уволился, потом вернулся, потом уволился снова и ушёл работать к Лизе Глинка. Потом, когда и мама и Лиза умерли, Петрович снова вернулся в хоспис. И был уже до конца с нами. В феврале отметил юбилей - ему стукнуло 50. Петровичу 50!!! В это можно поверить вообще?? В конце июня уехал в отпуск в Питер. Кайфовал там, присылал прекрасные фотки, гулял по дождливому Питеру, размахивал красным шарфом. На днях вернулся в Москву. Умер ночью, во сне. Просто умер. Не вернулся из отпуска.
Господи, как же всем главврачам было тяжело с ним работать!! Все хотели его уволить (примерно раз в три месяца). Конечно, не увольняли. Целовали, обнимали, прощали, потом снова злились на него - неуёмный, не корпоративный, неполиткорректный, нарушает всё, что можно нарушить, невыносимый!!! Но разве можно его уволить? Тяжелые пациенты на краю края земли - к Петровичу, капризные - к Петровичу, сложных родственников надо обаять - опять к Петровичу. Главврачу с ним сложно, а пациенту - прекрасно.
Он изводил меня звонками и сообщениями. Все у нас плохо. Ну буквально все. Вот при Вере (при Лизе) было иначе! Пациент был главный, а не бумажки! Нам нужен портативный УЗИ аппарат; мне нужен лобный фонарь, а то у пациентов дома темень, не видно них… и на свои я покупать отказываюсь; медсёстрам мало платите, нельзя так, девки зашиваются; поменяйте на выездной службе автомобили - эти не удобные, дайте удобные; на посту то анальгина банального нет, то тонометров нет на выездной, ты чо, Нют, планировать не умеешь; в этой семье совсем нет денег, там нужна помощь, а фонд твой не помогает, а раз не помогает - то нечего было его «Верой» называть!!
Сколько раз я хотела на него наорать, убить,- не сосчитать… Звонила Арифу. Ариф, Курков опять буянит, все ищет правду, помогает всем косым и убогим, сил моих больше нет, поговорите с этим долбаным революционером!! А то я его уволю! Потом перечитывала его гневные сообщения и выносила все вопросы на совещания. Потому что Петрович всегда за пациента.
Сегодня стала листать переписку. Нют, платье у тебя сегодня было - огонь! И вообще тебе идёт зелёный бутылочный цвет. Но серьги неправильные. Сюда нужен серый жемчуг. Ты слушай меня, кто тебе еще правду скажет, все ж ссут.
Нют, Андрей Павленко умер. Сижу, пью и плачу. Нют, мы ж должны за больными плакать, да? Если перестанем плакать - нам тут не место.
Нют! Ты в курсе? Таня Фельгенгауэр в Склифе!! Мудак на нее напал какой-то! Точнее маньяк!! Срочно позвони, узнай и расскажи мне детали! Работать не могу, пока не пойму, что с ней.
Нют! Годовщина у Глинки завтра. На кладбище пойдёшь? Надо пойти. Кто тебе еще напомнит. Она подсолнухи любила - принеси. Слышишь?
Нют, ты знаешь, сколько я получаю? Знаешь? Не знааааешь… А вот ты понимаешь, что я в отпуск хочу на Мальдивы! Ну скажи, я чо Мальдивы не заслужил? Ну скажи своим олигархам - пусть пожертвуют доктору на отдых. Ведь все равно придут к нам помирать.
Слушай, Нют! Ты все можешь. Пробей мигалки нам на хосписные машины. А то мы не можем ездить по выделенке, как скорые. В пробках стоим. Нют, если сделаешь - я тебе памятник отолью из бронзы! Обещаю!
Нютычь, я тут вчера тебе опять понаписал всякого… Ты прости… И не переживай. Мы ок - работаем. Это не катастрофа все. Справимся. Фигня. И я надеюсь - решим. И кстати, тебе бы в отпуск. В зеркало посмотри на себя. Ужоос!! И знай. Это у тебя в зеркале не старость (старость - это пиздец, Нют) - это у тебя переутомление!! Это в отпуск!
На похоронах сегодня говорили - как рано! Всего 50 лет!! Не рано, я думаю. Эмоционально Петрович себя истощил совершенно. Он не мог выгореть или перегореть, но он и пахать уже не мог. Его эмоциональная вовлечённость в работу, в жизнь, в друзей, в беды и несправедливости окружающего мира - была чрезмерной. Все чувства наотмашь. Для такого человека и 50 лет прожить - подвиг. Не представляю его себе старичком. Умер в отпуске, во сне, дома… По нашим хосписным меркам совершенно праведная смерть. Такую еще заслужить надо к 50-то годам.
Думаете, вы не знаете Петровича? Знаете! Вы его видели в фильме «Доктор Лиза». Или видели в барах и рестиках Москвы. Или на вокзале с бомжами с фондом Глинки. Или во Франции, или в Испании на пляжах. Или в Питере на днях с развивающимся красным шарфом.
Сестра Сергея Петровича рассказала, что ему на днях сон приснился. Во сне Лиза Глинка открыла новую клинику и пригласила его туда на работу. Он подумал недолго и согласился. Ушёл к ней.
Вот такие дела. Петрович ушёл к Вере, к Лизе, к Андрею Павленко, к сотням и сотням своих пациентов. Теперь будет им на нас жаловаться. А они будут ржать, злиться, обнимать его, закатывать глаза, ругаться и снова обнимать. Потому что Сергей Петрович всегда за пациента.
А мы будем скучать".
Текст Нюты Федермессер