"В доме одного мальчика я увидел рождественскую ёлку, поразившую меня тем, что она стояла на как бы настоящем сугробе мерцающего снега, и её ветви были так же покрыты как бы самым настоящим мерцающим снегом. Дело оказалось очень простым: ёлку обложили обыкновенной ватой, посыпанной сверху борной кислотой. Пластиночки борной кислоты блестели, как поверхность снега, прихваченная рождественским морозцем, с кристалликами крупных снежинок. Освещённый ёлочными свечами, этот искусственный парчово-белый снег вспыхивал разноцветными огоньками и был несказанно прекрасен. Пожираемый завистью, я решил на следующий год устроить у нас на ёлке такой же снег. Разумеется, я тут же забыл о своём решении и вспомнил о нём лишь в Сочельник, когда ёлка уже стояла в гостиной, воткнутая в деревянный крест, который тут же вырубил топором и связал, провертев в середине коловоротом дырку, дворник Пётр, мастер на все руки. …крепко смёрзшиеся ветви ёлки, постепенно согреваясь в натопленной комнате, распускались красивой сквозной тёмно-зелёной пирамидой и наполняли воздух особым смолистым, лесным, рождественским запахом - каким-то крепким, очень русским… На столе уже были разложены прошлогодние ёлочные украшения - тончайшие, почти невесомые стеклянные шары, бумажные цепи, золочёные и серебряные орехи, подсвечники на пружинных защипках, пачки разноцветных парафиновых свечек, мотки серебряной канители, мигающие при свете вечерней лампы, облитые белым сахаром, ржаные звёздообразные пряники с цветными гарусными петельками и множество других украшений и картонажей, вызывавших в душе острое ощущение наступающего праздника. Я тотчас забрал с буфета сдачу, оставленную кухаркой после базара, и побежал в аптеку за гигроскопической ватой, и купил её на все деньги - несколько синих бумажных свёртков, перевязанных накрест тонким, очень крепким аптекарским шпагатом, припечатанным на месте скрещения бумажным кружком со знаком Красного Креста. Борную кислоту я решил не покупать, так как у нас в доме она всегда водилась для полоскания горла в случае ангины или инфлюэнцы. Когда я вернулся домой с ватой, уборка ёлки была во всем разгаре, и тётя, стоя на скамеечке, поставленной на стул, забрасывала на верхние ветки верёвочку с гирляндой бумажных флажков разных наций, из которых мне особенно запомнился флажок Сиама с белым слоном на алом поле. Я принялся вместе со всеми - с тётей, маленьким Женькой и папой - украшать ёлку, ничего им не говоря о блестящем снеге, который решил устроить сам в виде приятного рождественского сюрприза. Когда ёлку наконец нарядили сверху донизу, было уже поздно, все валились с ног от усталости, а Женька даже заснул на полу под нижними ветками с шуршащей бумажной цепью, провисшей до паркета. Тётя взяла его на руки, и мы все отправились спать, но рано утром, когда лапчато-замёрзшие стёкла окон ещё с трудом пропускали синий рассветный свет, я пробрался босиком по холодному полу в гостиную к тёмной, почти не различимой в утренних сумерках, мерцающей стеклянными шарами и серебряной канителью ёлке и приступил к делу. Я обложил крест, в который была воткнута ёлка, пластами гигроскопической ваты, расстелил её в виде снежной пелены на полу под ёлкой, а на ветки набросал белоснежные клочья, как у Пушкина: "…Пришла, рассыпалась; клоками повисла на суках дубов…" Полюбовавшись на устроенные мною пушкинские клоки и великолепный ковёр, я отправился за борной кислотой, которая всегда хранилась в буфете на нижней полке. Но борной кислоты там не оказалось. Я потихоньку обшарил всю ещё спящую квартиру, побывал в кухне, где заспанная кухарка уже совала пучок подожжённых лучин в тесное горло самовара, откуда валил зеленоватый дым, заглянул в чулан. Борной кислоты нигде не было; вероятно, её уже всю истратили на полосканья, а новой не успели купить. Что делать? Тут я заметил в кухонном коридоре на подоконнике коробку с нафталином, и меня осенила мысль, что, в сущности, нафталин мало чем отличается от борной кислоты: такой же белый, пластинчатый, блестящий, морозно-мерцающий, даже, может быть, ещё больше похож на снежную пелену, чем борная кислота. Торопясь украсить ёлочный снег мерцающим порошком, я пошлёпал в гостиную и густо посыпал гигроскопическую вату нафталином. Уже рассвело, и в гостиную заглядывала сквозь обледеневшие окна розовая заря, при свете которой вата, посыпанная пластинками нафталина, волшебно сверкала, вспыхивая разноцветными огоньками, ничем не уступая сверканию настоящих рождественских снегов, озарённых ранним ярко-ледяным солнцем. Полюбовавшись на дело рук своих, я пробрался в нашу комнату, тихонько влез под одеяло, притворился сладко спящим и с нетерпением стал ждать того мига, когда все встанут, выйдут в гостиную и вдруг увидят ёлку, сверкающую снегом. …Мне не пришлось слишком долго ждать… …Я услышал, как проснулся рядом с моей кроватью папа и стал одеваться, всё время производя носом какие-то странные звуки. Приоткрыв глаза, я увидел, что папа принюхивается к чему-то, с недоумением поворачивая во все стороны голову. Потом он вышел из комнаты: послышались его шаги в коридоре: он направлялся в гостиную, куда вело его на редкость тонкое обоняние. Папа всегда раньше всех распознавал самые отдалённые, слабые запахи. Он первый замечал, например, что где-то начинает коптить лампа. Через некоторое время я услышал его сердитое бормотанье, к которому вскоре присоединился полный возмущения звонкий голос тёти, вышедшей из своей комнаты. Очевидно, тётя и папа стояли возле ёлки. - Ну, ты наделал! - сказал проснувшийся Женька, глядя на меня своими шоколадными зеркальными глазками из-за прутьев кроватки. Однако я не обратил внимания на его странное замечание. Мне даже показалось, что тётя и папа восхищаются в гостиной ёлкой, её блистательным снежным убором. Я стал быстро одеваться, ожидая похвал моей изобретательности и художественному вкусу, но я не успел зашнуровать первого ботинка, как вошёл багровый от гнева папа и закричал высоким петушиным голосом: - Это ты сделал подобное свинство? Молчи! Можешь не отвечать! Это Бог наказал нас за то, что мы так плохо тебя воспитываем. Ну, объясни мне, как тебе могла прийти в голову идиотская мысль высыпать на ёлку два фунта нафталина? Ты понимаешь, что ты наделал? Ты провонял всю квартиру, ты отравил воздух, теперь нам нечем дышать, я задыхаюсь от этой вонищи! Ты испортил нам весь праздник! Я начал объяснять ему свой блестящий замысел, привёл в доказательство стихи Пушкина насчет великолепных ковров, но папа заревел на всю квартиру: - Не смей кощунствовать, упоминая имя Пушкина! И скажи спасибо, что в силу своих убеждений я не могу тебя выдрать как сидорову козу. При сих словах папа крепко схватил меня за плечи, выставил вперед нижнюю челюсть и стал трясти, повторяя: - Я тебе покажу Пушкина! И тряс до тех пор, пока я не понял своей глупости и не залился горькими слезами раскаяния, на чём всё дело и кончилось. …но ёлка, которая у нас устраивалась для гостей на третий день праздника, была наполовину испорчена, так как в доме стоял тяжёлый, совсем не рождественский запах нафталина. Этот запах никак не мог выветриться до самой Пасхи, так что и Пасха была отчасти испорчена… Окончательно запах нафталина выветрился только летом". Валентин Катаев. Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона.