Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

Category:

Про Трубшаххен

Там - на семинаре - было много людей, которые "первый раз", и для них все было в диковинку: и восковые мелки, и чешки, и эвритмия... семинар этот уже десять лет проходит в том городе в первых числах октября, и туда съезжаются все видные антропософы. Рудольф Штайнер Шуле, правда, в том городке нет, поэтому семинар занимает пустующую государственную школу в каникулы. В коридорах там сразу появляются охапки красных фонариков физалиса, шерстяные пишущие ручки, мячики, мелки, альбомы, и.т.д.
А еще все ходят в кафетерию и болтают. Помню, что я сидела где-нибудь и писала дневник. Там я, как всегда на подобных сборищах, была самая молодая (я рада, что уже пришла к антропософии, а не к пятидесяти годам!), и лишь иногда обменивалась светскими фразами с однокурсниками. Когда откуда-нибудь выныривала вездесущая Криста, мне было веселее, потому что можно было разговаривать, а люди, которые были в коридоре, удивленно замолкали - две обыкновенные белые девочки, а говорят на какой-то несусветной восточной тарабарщине. Криста давно оценила все прелести общения на "тарабарском" - потому что можно говорить все, что угодно.
На эвритмии была прекрасная эльфийская женщина - сухая, седая, быстрая и умная. Она преподавала простую эвритмию, которую я знала, поэтому мне было легче, чем остальным. Помню, что один раз мне не хватило медного шара для упражнений, и она отдала мне золотой, который был у нее в мешке.
Один раз я поскользнулась в зале и подвернула коленку, раздался щелчок, я взмахнула руками и брякнулась об пол. Тогда кричала одно слово: "нога!", пытаясь объяснить, что со мной, но от боли не сразу смогла сказать по-немецки, что это не перелом, а то, что бывает у меня довольно часто. Мне принесли стул, и я сидела в качестве принцессы остаток занятия.
Обед после эвритмии начинался в половине первого, а заканчивался лишь без четверти четыре... все это время нужно было коротать в одиночестве, т.к. остальные садились в машины и на велосипеды и уезжали домой... а мои поезда не совпадали расписанием, и мне приходилось долго стоять на станциях. Решено было оставаться на перерыв в этом сонном городке и гулять вдоль Эмме. Записывала звон колокольчиков и овец на диктофон, ботала ногами, сидя на скамейках, покупала невкусное мороженое от "Нэстле", гладила скульптуру жеребенка, ходила на фабрику "Камбли". Там я пробовала все сорта печенья в жестяных банках. На фабрике можно пробовать все, и это рай для местных детей. Самыми любимыми были тонкие миндальные печенья с отпечатанной шоколадной горой Юнгфрау, а еще те, которые в огромных коробках с девочками-крестьянками на фоне лугов и снегов.
Забавно, что в этом городке пыли было меньше, чем в квартире, что Эмме была еще холоднее, чем в нашей деревне, что горы бросали тени на железную дорогу, и что там ходил Регио-экспресс, который связывал Трубшаххен с Большими Городами.
Иногда я забывала купить еду, поэтому в три часа сиротливо сидела на пороге местной казерайни. В три приезжала хозяйка, быстро и легко выпрыгивала из машины и открывала ставни, а я покупала каштановый хлеб и йогурт. Он был тоже каштановый.
В местой бэкерайне на полке лежал мега-цопф - он был полтора метра длинной, и я все думала: "кто же купит такую булочку хлеба?!" а еще в той там горели свечи, а вокруг лежали свежие водяные лилии и листья кувшинок. Как и везде, булочная открывалась в пять сорок утра, а закрывалась в четыре.
На соседней ферме жил кот с ошейником и бубенцом (хозяева были птицелюбы), и я его жалела: все-таки он ведь не корова, чтобы так вот звенеть целыми днями!
А в кафе все было белым и пушистым (местами розовым и не менее пушистым)... там всюду были фарфоровые вазы, птички, какие-то перышки, бомбошки, финтифлюшки, бабушки-дедушки, взбитые сливки, тортики, и.т.д.
Там я брала кофе и устраивалась за белой скатертью, среди всего этого будуарного и кисейного, писала в тетрадку и нюхала всякие вкусности. Один раз кто-то подергал меня за ногу - я приподняла скатерть и увидела малышку, которую мать отпустила поползать... девчушка была в восторге от нашего знакомства, а я быстро закруглилась, чтобы местные кумушки не успели понять, что я иностранка (не люблю быть косноязычной).

На станции была скульптура "Мери Поппинс" - дамы в шляпке, с зонтом и саквояжем. После пения уезжала на закатных поездах из этого сонного царства. Все-таки немного побаивалась, что останусь тут навсегда…
Tags: "она где-то далеко", о маммиблюблюблюблю
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments