Перед детьми решила зайти в институт. Решительно рванула на себя дверь и... поняла, что у них еще каникулы, но "открыто"... в коридорах ни души, но стойкий запах краски. Зашла в библиотеку, чтобы сдать туда парочку талмудов и осчастливить их тем, что они вообще кому-то нужны! -Девушка, вам чего? -Мне бы сдать и получить. -Сдать можно, получить никак нельзя. -? -Мы на ремонт закрылись. Книг не выдаем. -А... -Читальный зал тоже не работает. -А... -Учебники еще месяц назад выдавать перестали. -Но... -До лета, девушка! -Ну и ладно! - легкомысленно ответила я и потрусила на работу, чтобы запасись силами и энергией на до-о-олгую сессию. Меня немного убивает эта перспектива сорока дней учебы... я училась столько лет, что просто с ума сойти! - как бы хотелось делать что-нибудь... потому что я с детства хотела работать олимпийской чемпионкой, ковбоем на Диком Западе, цветочницей, королевским лучником, лучшим терапевтом, венским кондитером и писателем. Хочется работать, а приходится тупо писать в тетрадку. Кроме того... там даже не в кого влюбиться! - если уж на то пошло. Ведь когда приходишь на новое место, то первым делом боишься того, что - ни дай бог! - влюбишься. А еще больше боишься, что не ... тогда надо искать другое место, потому что остальное вообще неинтересно. Если это не дети и не литература - у меня два снисхождения, а остальное я, к сожалению, не умею. Это я крамолу и ересь написала, потому что на самом деле знаю, что учатся за диплом, а работать учителем никто не хочет . Впрочем, у нас тридцать "девочек", и они все учителя . Раньше я думала, что так не бывает, но они просто не испорчены городом и глобальным менеджментом. У меня голова, как котел, болит горло; боюсь, что это отражается на том, что пишу. Мои чакры загрязнены, и моя аура мне самой не нравится. На самом деле: все хорошо, как всегда, и мы все переживем и обрастем густой и прекрасной шерстью. Мы станем мудрыми, сильными и морозоучтойчивыми, о да! У Туве Янсон есть прекрасный рассказ про маму с дочкой, которые жили в загородном домике. Их постепенно заносило снегом, они дичали, рычали и носили шкуры, пока их по весне не откопали... У меня есть белоснежная шкура из "Икеи", под которой я проваливаюсь в сны, но из-под нее опять приходится, чтобы разучить с детьми стишок про кошку-идиотку (про silly pussy cat, of course). Мне интересно: разучивал ли кто-нибудь с детьми стишок: "Die, Pussy, die, а я испеку тебе пирожок..." (?) - я не рискнула бы. В моей сумке шерстяной кот с бантом на шее, молочник, на котором я коряво написала "milk", том Вольтера, тетрадь с училкиным конспектом, кусок красного флиса, неподаренный подарок, разбитая пудреница, китайская мармеладка, чьи-то детские карандаши, студенческий, который я испачкала шоколадом (клянусь, что первый раз в жизни я так не аккуратна!)... И еще я обозвала Армагеддончика "лентяйкой", когда раздавала стопки альбомов: -Молчун раздает альбомы, потому что он лучше всех работал сегодня; - Элис потому что она именинница в один день со мной; -Армагеддончик, потому что она лентяйка, а раньше была отличница! -Кросавчег, потому что он весь урок ничего не делал и болтал. Такие дела.