Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

Деревья старые. Дом старый.
Я молода, а то б, пожалуй,
Чужих деревьев не жалела.


Марина Цветаева

Когда все выехали из Москвы, я въехала в. Это было очень важно для меня - съездить туда одной и убедиться, что два тополя все еще стоят, что Садово-Кудринскую еще можно перебежать к дому Чайковскому, что у союза писателей также открыты ворота, но вместо ростовско-соллогубовской домашней церкви теперь литературное кафе, что массолит по-прежнему представителен и значим, а улицы такие же пустые и солнечные. Только на высадке из автобуса возле моего метро, какая-то женщина больно толкнула меня, потому что ей очень хотелось войти в автобус раньше того, как я оттуда вышла. Но все местные провинциалы ведут себя так, будто это последний поезд, едущий прямиком на продразверстку в плодородную губернию Эльдорадо. На Баррикадной еще наблюдалось какое-то скопление людей, детей, мыльных пузырей, а потом я словно перешла с площадью невидимую границу и осталась в полном одиночестве. Только мои подошвы щелкали по тротуару. Когда я первый раз оказалась в Трехпрудном, то не смогла узнать ничего, кроме типографии. Потом я сказала: "И ничего там не осталось!", а собеседник мне возразил: "Земля осталась", но какая же там земля, если она давным-давно закатана под культурные слои асфальта? Домов тех давно нет, рек и прудов нет, дервьев - тоже... облака уплыли, вода утекла, - вот и получается, что остается только слово, которое название. Впрочем, название тоже менялось, и еще раньше мне бы пришлось ходить с топонимикой и путеводителем в сумке. Вывод: даже слово не очень-то вечно!
На обратном пути, ближе к Большой Никитской, начали появляться люди, и у меня трижды спросили дорогу. Не без гордости подумала, что я могла бы подрабатывать тут гидом - этакий специальный гид по литературным местам и посольствам, которые тут живут вместо людей. Хотите культуры - идите на Малую Никитскую, хотите бывший особняк Берия - нынешнее посольство Туниса, хотите место, где встречались Бегемот и Коровьев после своего веселого поджигательства - идите к памятнику Тимирязева, а оттуда уже по бульварному кольцу.

Пройдя "урода грузного в шесть этажей" (в сравнении с тем, что в тридцать шесть этажей, - просто прекрасен!), - дошла до Марининого дома. Там ничего не изменилось с моего времени, но мне все равно как-то страшновато в этих каменных коридорах, где между домами и тротуаром нет даже травы. Есть Маринины тополя и есть клены и другие деревья у памятника Горькому, а до Бальмонтика я не дошла, хотя он где-то в Николопесковском - ? - не знаю...

Хочется закрыть глаза и попытаться представить, как оно было сто лет назад, но мне это почти не удается... из Алиного описания лучше всего вспоминается отъезд - как они с Мариной крестились на Борисоглебскую церковь (ныне Арбатская площадь), а на вокзале их встречал Чабров, а люди говорили, что в одном вагоне с ними поедет сама Айседора Дункан, но Аля пробежалась по вагонам и узнала, что лишь ее служанка, везущая сундуки, набитые всякой домашней утварью, бОльшей частью худой и непригодной. А из двадцатых годов - походы в лавку писателей (почему в Москве и Питере есть такие лавки, а у нас нет?), выступление Блока в Политехническом, детей, играющих у Гоголя, и тогда еще был другой памятник - старого и больного Гоголя, который теперь стоит во дворе особняка, а на бульваре только львы, наверное, остались... Вот я хожу, хожу, потом пишу и понимаю, что все это имеет так мало общего с той Москвой, и получается, что связаны все-таки только посредством слов.






Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments