Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

Книжное, одинокое

Поскольку я не расположена писать ни про войну, ни про футбол - буду лить лирику и немножко драматизировать (терпите, товарищи!).
Два года назад здесь было тоже было холодное лето, а я ждала визу и каталась на метро в "Библио-глобус" и читала всякую рекламу. Помню, что любимой была реклама пива: на одной половинке двери писали отрицательное, на другой - положительное. Пример: "нечего почитать - зато есть на кого посмотреть!", "сел не на ту ветку - зато рядом с симпатичной пташкой!". Думаю, что это очень бы понравилось какому-нибудь... коллекционеру-пиарщику?:) Мне тогда не с кем было этим поделиться, но я кому-то писала об этом в письмах просто, чтобы чем-нибудь заполнить страницу.
Сегодня я опять решила быть храброй, выпила сердечных капель, собрала сумочку и опять спустилась под землю, чтобы ехать-ехать и купить "Небесных жителей", чтобы дарить дома, в Иркутске, а нашла еще и Моя сестрёнка ангел" Ульфа Старка. "Мартины" все закончились, и я распереживалась.

И все, как и два года назад, только я теперь езжу по фиолетовой ветке, а не по зеленой, но переход на Лубянке все равно такой же пустынный, и я еду одна на эскалаторе.
Москва этого лета не очень одинокая, пыльная, знакомая, и я могу описать ее малыми средствами: каменная стена с осколками стекла, дрожащая розовая собака с замшевой и теплой шкуркой, все такой же грустный и забытый парк на ВДНХ, выход в город на ул. Вилиса Лациса, три торта Панчо (раздобыла в сети рецепт и рада! - правда, все равно быть ему "филологическим панчей":), бабушкины блины с красной икрой, анютины глазки во дворе, ромашки и мышиный горошек в поле, залитый с утра каток, мыльные пузыри из пистолетов, крикливые чайки на помойке, где я выбрасываю мусор, бабушки и девочки носят вязаные шапочки-джульетки, чайки пролетают низко и ночью кружат над темным полем, как белые призраки, Пушкин и Натали встречаются у фонтана, Есенин стоит у литинститута, на Садовой большое движение, а Бегемот спит на пианино в нехорошей квартирке. Так и просится написать, что "любимый город может спать спокойно", но уже совсем какой-то капустник получатеся:)

Тогда я взяла с собой на полгода только одну книгу - Леклезио. И не прогадала. Это самое лучше из того, что я читала о чувствах и путешествиях. Там так все понятно написано про ЭТО, как только у Фрая написано (именно про ЭТО, которое периодически находит):

"И второй раз с начала их путешествия на нее навалилась безмерная пустота, почти что отчаяние, словно что-то рвалось и терзало ее изнутри. Это шло из такой глубины и было так жутко - в ночи на пляже, рядом с неподвижно спящей Пус, которой ветер шевелил волосы, в неспешном и беспощадном шуме моря, в лунном свете - это было так больно, что Пусси, скорчившись, тихонько застонала.
Что это было? Пусси не знала. Она как будто потерялась, за тысячи километров, в неведомой дали, без надежды когда-нибудь найтись. Как будто все ее покинули, и со всех сторон обступили смерть, страх, ужас, и она не знала, куда бежать. Может быть, ей просто снова снился кошмар, который преследовал ее с детства. Кошмар, от которого она просыпалась и звала: "Мама! Мама!", зная, что никто не откликнется на зов и ничто не поможет ее горю. Ничто, и уж тем более не ладонь мамы Жанины, которая гладила ее по руке, и не голос, который шептал: "Я здесь, не бойся", в то время как все ее существо до самой последней клеточки молча протестовало: "Неправда! Неправда!"


(c) Жан-Мари Гюстав Леклезио, Большая жизнь

Когда я это читала, то ясно понимала, что если я и болею всеми словами с "не" (невралгия, неврастения...), то во всяком случае... не одна.
Tags: "где ступают мои лодочки"
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments