Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

Теперь с помощью букв:)

Тут было все по-другому, чем прежде, но прошлое постоянно напоминало о себе: распахиваешь створки колодца, как окна, а из глубины на тебя дышит холод, заточенный под землей, а мы с мамой когда-то ходили там за водой, хлюпая резиновыми сапогами по кочкам, через мокрые и скользкие мостки, чтобы набрать в обе руки, а потом долго не ходить, а сидеть у печки и читать. Вспоминается черная смородина, которую я прокручиваю на мясорубке и засыпаю сахаром, щавель, который бросаю в закипающий суп, ночью мы сидим допоздна, каждая со своей книжкой и кружкой. Потом наступало утро за круглым столом, и мы сонно глядим в тарелки с овсянкой, а за окном все беззвучно звенит росой, потому что совсем рано...

Такие разные мы, выпускники, приехавшие "на дачу", не умеющие ничего, бестолковые и шумные, совсем уже не антропософские, но зато стопроцентно уверенные в себе... не помню даже, говорили ли мы слова (т.е. молитву) за столом? - наверное, говорили, иначе это был бы совсем уж деграданс.

Заросший травой берег, где я собрала всех младших детей в кружок и учила "уму-разуму", т.е. нехорошим словам, а потом смешила, копировала всех учителей, пела и только, что по воде не ходила. Тогда у нас одна учительница сбежала в Африку, а в то лето вернулась и появились ракушки, которыми были засыпаны все подоконники деревенского дома; фото в альбоме - мама и другие учительницы в венках из берёзовых веток на Ивана Купалы, и все такие молодые!..

Потом мамины мячики, наполненные крахмалом, из обрезком синей замши, вышитые ярко-желтыми нитками, длинные и мокрые косы Майи, которые она выжимает на берегу, тощий цыплёнок Филибер, какие-то светловолосые мелкие дети, крошечная девочка, которая в этом году уже неузнаваемая, т.к. зовут ее не "бамбой" (? - отчего-то она себя так называла в два года), но Аней. Она уже не пухлик и не пупсик, а худенькая семилетняя девочка, и нет уже детской крошечной качельки, куда мы пытались втиснуться на спор: "кто из нас, девочки, худее?"

За столом в беседке сразу вспоминается наш первый приезд, когда Бригитта и Криста усадили нас пить чай, а сами стали молиться по-швейцарски. Это было всего-навсего: "Erde die und diske braucht, Sonne dies reif gemacht...", но тогда я слов не знала, поэтому мы могли лишь сложить руки на столе и вежливо молчать. И было это так давно, что деревья выросли, и только лиственницы остались такими же высокими, какими были до всех нас.

Вспоминается наш с Кристой разговор про ту, другую, жизнь. В тот вечер мы бежали-бежали, а потом обе выдохлись и упали в какое-то поле - валялись и смотрели на звезды, которые начали зажигаться над вершинами гор, с которых несся непрерывный звон коровьих колоколов и овечкиных бубенчиков, собака тоже присмирела и притихла где-то неподалёку. Устроившись в траве поудобнее, я весело сказала:
-Тут все здороваются - даже неловко как-то...
Криста, вдруг притихнув: -Да... так странно было в России, когда мы выходили в деревне за калитку, то мама держала меня за руку, шла по улице и со всеми здоровалась, а с ней - никто.

И я бы очень хотела написать текст о том, что было дальше, когда они уехали, а мы выпускались, но это трудно, потому что... мы все еще живы:).



Tags: once upon a time...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments