пятнадцатиминутное укрытие в окопе
Забегала сегодня к своим детям - большим. У них в классе милый такой бардак: в одной комнатке стоят ткацкие станки, всюду нитки, разбросаны вещи, а я села на сундук, покрытый полосатой тряпочкой, поболтала ножками и пригрелась: никуда уходить не хотелось. Филибер учил одну девочку играть на пианино, обмотавшись вместо шарфа шерстяной кофтой, Ярославна где-то бегала, а когда спустилась, то меня не заметила: я отправила ей смс-ку, и когда та полетела к дверям - открывать, подала голос с сундука: - А я уже здесь!
Ярославна подарила мне самодельную открытку с девочкой, вопящей "Оh!", а Филибер так интенсивно сидел и нюхал мой надушенный палантин, что я решительно его отобрала и проворчала:
- Ты бы в него еще высморкался!
Оделила их посылочками и подсунула Ярославне посылку для Супермегадрамы.
Ярославна сказала: - Она вообще-то наверху - можешь рискнуть и сама отдать.
я: - Вот еще! - у меня сессия, депрессия, агрессия, - я не драматизирую, но... не романтизирую ее образ: я пока не готова к атаке. У меня тут временный тыл, а фронт открылся в институте.
Филибер, насмешливо: - Какой-то свёрток крупный! Я думал, что шерстяные носочки должны занимать меньше места, а не принимать вид гуманитарной помощи, -помолчав, - и зря ты вчера не пришла. Испек пирог со щавелем и принес тебе, а ты променяла нас на нелюбимый институт.
-Не по своей воле, дети мои! - печально отозвалась я.
Оглядела с любовью их парты, которые стоят не рядами (в младших классах у нас рядами, конечно), а кругом, на картинки, на стены, на шторы, на вещи... не выдержала:
-Ну и бордельчик у вас тут, дети! Комиссия придёт - приберитесь хоть! - сживут секту нашу антропософскую.
Прихожу в институт, понимаю, что опять всюду опоздала и трагически взмахиваю полой плаща: -Пойду, почитаю... то есть покурю! *спохватываюсь*
иду во внутренний двор, где с недавнего времени появилась плитка, вазоны и чугунные скамейки в необозримом количестве. В этом колодезном дворике, читаю и утешаюсь.
А под катом бусы, которые я сейчас ношу, потому что Филибер их свалял вообще-то на осень; бабочка с моего шарфа и кружка, купленная сегодня в супермаркете - с божьей коровкой, конечно:
последняя не моя, а из папочки Анджелы, неизвестного мне автора, но прекрасная:
Ярославна подарила мне самодельную открытку с девочкой, вопящей "Оh!", а Филибер так интенсивно сидел и нюхал мой надушенный палантин, что я решительно его отобрала и проворчала:
- Ты бы в него еще высморкался!
Оделила их посылочками и подсунула Ярославне посылку для Супермегадрамы.
Ярославна сказала: - Она вообще-то наверху - можешь рискнуть и сама отдать.
я: - Вот еще! - у меня сессия, депрессия, агрессия, - я не драматизирую, но... не романтизирую ее образ: я пока не готова к атаке. У меня тут временный тыл, а фронт открылся в институте.
Филибер, насмешливо: - Какой-то свёрток крупный! Я думал, что шерстяные носочки должны занимать меньше места, а не принимать вид гуманитарной помощи, -помолчав, - и зря ты вчера не пришла. Испек пирог со щавелем и принес тебе, а ты променяла нас на нелюбимый институт.
-Не по своей воле, дети мои! - печально отозвалась я.
Оглядела с любовью их парты, которые стоят не рядами (в младших классах у нас рядами, конечно), а кругом, на картинки, на стены, на шторы, на вещи... не выдержала:
-Ну и бордельчик у вас тут, дети! Комиссия придёт - приберитесь хоть! - сживут секту нашу антропософскую.
Прихожу в институт, понимаю, что опять всюду опоздала и трагически взмахиваю полой плаща: -Пойду, почитаю... то есть покурю! *спохватываюсь*
иду во внутренний двор, где с недавнего времени появилась плитка, вазоны и чугунные скамейки в необозримом количестве. В этом колодезном дворике, читаю и утешаюсь.
А под катом бусы, которые я сейчас ношу, потому что Филибер их свалял вообще-то на осень; бабочка с моего шарфа и кружка, купленная сегодня в супермаркете - с божьей коровкой, конечно:
последняя не моя, а из папочки Анджелы, неизвестного мне автора, но прекрасная: