Девятнадцатое октября
Из утреннего предместья Рабочее:
Жестяной петух на печной трубе. Прелые листья под ногами. Розовая заря и церкви, откуда валит народ: бабушки в платках, бабушки на костылях, с кошёлками, с мешками; купола и колокольни преломляются в окнах трамваев. Бурлящий рынок, собиратели бутылок, школьники из местного интерната - некоторых разбирают родители, и они весело болтают. Парень и девушка заходят в трамвай: он садится, она стоит и гладит его рукой по волосам. От парня несёт перегаром, девушка младше меня (насколько я еще могу судить на глаз). Качели во дворе, где нет никого, кроме мальчиков лет десяти, они самозабвенно играют, а меня не видят, потому что я невидимая, и это здорово. И как в детстве у доски - замираешь на "скроется" и... скрадываешь свой голос вместе с солнцем:
"проглянет день как будто поневоле...
и скроется
за край
окружных гор"
Жестяной петух на печной трубе. Прелые листья под ногами. Розовая заря и церкви, откуда валит народ: бабушки в платках, бабушки на костылях, с кошёлками, с мешками; купола и колокольни преломляются в окнах трамваев. Бурлящий рынок, собиратели бутылок, школьники из местного интерната - некоторых разбирают родители, и они весело болтают. Парень и девушка заходят в трамвай: он садится, она стоит и гладит его рукой по волосам. От парня несёт перегаром, девушка младше меня (насколько я еще могу судить на глаз). Качели во дворе, где нет никого, кроме мальчиков лет десяти, они самозабвенно играют, а меня не видят, потому что я невидимая, и это здорово. И как в детстве у доски - замираешь на "скроется" и... скрадываешь свой голос вместе с солнцем:
"проглянет день как будто поневоле...
и скроется
за край
окружных гор"