Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

О возвращении, наращении, упрощении и отрешённости во всех смыслах

"вот поэт гумилёв говорил своей нежной жене такое: аня, если ты увидишь, что я хочу пасти народы, - отрави меня
а я нынче магде сказал: магда! увидишь, что я пишу дневник, - швырни в меня мокрой тряпкой
магда вышла за табаком, и я снова пишу дневник
мне нужно безупречное слово, а оно плеснуло хвостом и ушло в сизую бурлящую темень тропа
акрибия - вот как называется моя болезнь
тут есть и аква, и рыбы, но нет выхода"

Лена Элтанг, "Побег куманики"


Сегодня был какой-то удивительно тихий и гармоничный день: я и кетанал - идеальная пара. Мы с ним сидели и тихо читали под партой Мариенгофа. Он (Мариенгоф) у меня всегда легко идёт в институте... и компактный!
-это я решила перечитать про Есенина, но после того, как с ним закончила - иначе я была бы ещё циничнее, чем обычно... а всё зависть! - стихов-то не пишу:). С другой стороны, я всё ещё надеюсь на удачный исход - снижение уровня драматизма и какую-нибудь несжатую ниву акмеизма; как-то я у меня этот период жизни совпал с романтизмом, а хочется, чтобы более глубоко и полно.

А ещё я тут подумала, что преподавать литературу нативизма... да, я сегодня злоупотребляю "-измом":) - счастье. Чтобы вещать таким тихим, усыпляющим голосом: "и это, дети, была эпоха Кожаного Чулка и Большого Змея, когда вся округа Озера Сверкающего Зеркала оглашалась воплями мингов...".

Один раз, впрочем, ходила к доске, но там было нестрашно, поэтому откровенной чуши не говорила даже... ещё меня всегда умиляет фраза: "Татьяна Николаевна, к доске!" - всё-таки наша староста старше всех (краше всех, лучше всех - перефразирую опять:). Помню, что на первом курсе она говорила: "Девочки, ну почему бы не называть меня просто Татьяной? - раз на Танечку уже не тяну...". Сидела тоже с Таней. Мы с ней идеологические врагини, но она тоже слегка в оппозиции, а мест не хватает - шутка ли! - тридцать три тётеньки.

У нас в этом семестре как-то удивительно по сути дела: лит-ра, русский, лит-ра, русский, лит-ра, русский...

Тихая наша учительница сегодня была построже: "Девочки, контрольные надо бы сдать... ну, т.е. если не успели - я подожду... но ведь вас много, а проверить надо до экзамена... сегодня вечером можно сдать, а можно в понедельник, но хорошо, если сегодня... да".

У нас нет преподавателя по нужному предмету, поэтому у нас экзамен будет принимать универсальная наша любимая учительница - она, правда, ведёт древнерусский, поэтому всё время порывается о нём поговорить - но я, кажется, начинаю привыкать и понимать, что от меня требуется, а это главное.

Тетрадку я радостно сдала - я сделала процентов восемьдесят, но она должна обрадоваться - проверять меньше! - всё лёгкое я оттуда выкинула.

Потом пришла третья преподавательница, и мы сдавали зачёт. Лара сделала 120 слов, а я двадцать, но это не имело значения... кажется, я начинаю понимать, что нужно делать...
Пока я ждала своей очереди по списку, то успела прочитать довольно много, а ещё почесаться, посмотреть в окно и подумать о Вечном и Проходящем.

Мы сидели и думали о жизни, попутно исправляя какие-то суффиксы. Сперва оживлённо, но через час поутихли и стали изучать бурную жизнь нашего городка из окна. Какие-то студенты сдали экзамены и выпускали под окнами разноцветные шары в серое небо. Девочка Людочка (у нас ведь не только я девочка, но просто я девочка без мужа и без детей - вся разница) сорвалась с места и кинулась к окошку - "шарики! пускают шарики!". Преподавательница тоже поумилялась и ещё больше подобрела:
-Хорошо всё, но только вот один суффикс у вас всё время входит в основу, а он ведь не входит!
А то придёте ко мне на экзамен и... такой конфуз! ай-я-яй!
я, великодушно: - Пусть не входит! - а сама грешным образом подумала, что когда я буду сдавать экзамены он легко будет туда входить - потому что на моей памяти правила поменялись четырежды - т.е. в разных местах надо было делать по-разному, поэтому я собираюсь и дальше мимикрировать.

Сижу за твёрдой партой и вспоминаю школу, ибо институт её прямое продолжение - такое странное чувство, но только без "тоски по мировой культуре". Мне в обычной школе казалось, что там плохо, а где-то есть другая, неведомая и прекрасная жизнь, а я в ней не участвую, поэтому страдаю. Теперь понимаю, что такие места - идеальная форма сохранения внутренней и внешней свободы: никто меня не трогает - и ладно. Кроме того, в школе я ужасно скучала по прошлому и по кому-то конкретному, а теперь я скучаю умеренно и понимаю, что физические, временные и географические расстояния меня уже не тревожат - они всегда будут, поэтому с этим можно жить, как с неизлечимой болезнью, которая иногда обостряется, но можно поддерживать ровный фон с помощью седативных средств.
И никогда столько не читаю, как во время учёбы - как будто опять в детстве: и пыль, и апрель, и ветки тополей с набухшими почками, и где-то впереди белые банты (у Булгакова отчего-то зелёные передники, у кармелиток - точно помню - лиловые, а в жизни они просто белые), зелёные листья, и куртка, переброшенная через руку, и скрип новой обуви, и листок с синей печатью, и вырванная тайком страничка из решебника, и незаметно пролетающие четыре часа, и пролетающая мимо жизнь - в угоду той, будущей, неизвестной, неизбежной и совершенно непредсказуемой.

current mood: "и Христос безмолвствует, и Орфей поёт - нет у смерти нет для меня ничего" Линор Горалик
Tags: "она где-то далеко", институтство, свидетели
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments