Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

Category:
  • Music:

Эвридэй шоу

Еду с утренней работы (коротко и ясно - оттого и прекрасно!), а мне показывают тех, кто идёт на работу. Этакое шоу Трумана (не лаймона): вот миссис Че идёт в сторону административного центра - ей всегда были свойственны общественные начинания, юная мисс Джун идёт на лекции, на остановке "Господи, прости меня" всегдашние толпы народа, на остановке им. Леннона Джекки и Дженни запускают мыльные пузыри. Мне даже жаль, что они не мои знакомые - мои не все так хорошо выглядят; вот юный... ох, нет! - уже не очень юный, а потрёпанный жизнью, Мартин Фрик пьёт пиво, а Хильда Свинтон выходит из троллейбуса, куда заходят Эмма Гольденташе и её подруга Катарина Розенкляйд. Вот мистер Тэтчер идёт на рынок с авоськой, а спустя день тут будет покупать продукты для своей семьи мадам Оливье, но м.б. будет проходить её невестка Магдалена дэ Комильфо. Здешние мальчики, вырастая, становятся гопниками, а все девочки... гопушками?:) Только не подумайте, что у меня совсем крыша поехала - это я пытаюсь законсперировать своих знакомых при помощи игры слов и словаря личных имён, который мама когда-то нашла на блошинке в Хельсинки.

И память услужливо выдаёт год, когда я регулярно пользовалась этим маршрутом: отцветает черёмуха, но зацветает яблоня, отцветает яблоня, зацветает сирень, мои розовые кроссовки, и Тоня говорит: "ка-а-асивые"; три года спустя я прохожу мимо магазинчика со звякающим колокольчиком, - я всегда покупала там завтрак. У девятого класса выпускной, и я отпросилась с работы на три часа раньше - в тот день горка горела на солнце листовым железом, я надела красивые серёжки, но это глупо, если ребёнок на руках; в тот день о каменный пол разбивается стеклянная кружка с горячим молоком. Кружка разлетается на тысячу сине-оранжевых кусков, в каждом горит по солнышку, и молоко заливает пол кухни... в тот день у меня что-то убегает с плиты, но дают включают горячую воду, а это великое счастье, если есть дети... Наши дети всё ещё учатся, а я уже давно нет, но вот сейчас и они заканчивают, но у нас ещё осталось много детей. Сейчас шестёрка в календаре переворачивается и становиться девяткой, но память бежит назад:
девяносто девять - красная футболка и красная сеть сосудов на лице, ошеломительный запах тополя возле больницы, ветер в тёмной арке недостроенного дома - идти вдоль стройки; меняющийся город; супермаркет в соседнем доме - хочу остаться там навсегда и протирать пыль с полок.
девяносто восемь - чёрные туфли "Элис", юбка-шотландка, белый воротничок, академ в музыкалке, потные пальцы и медные струны; забываю на экзамене в мае один такт в "Анданте" и с тех пор забываю его всегда; замороженная стройка рядом, все снимают любительское видео, открываются растаможенные магазины европейских товаров, по ночам зажигается море дюралайта.
девяносто семь - белое платье в синий горошек, зачитанный Крапивин, недочитанный Кассиль, деревянный меч, который по-глупости оставила в кустах сирени за школой; черешня за пятьдесят копеек килограмм, прыгающий паук за две гривны, курс которой три пятьдесят, осыпающийся Севастополь, не меняющийся Симферополь...
девяносто шесть - запах цемента, стройка песочницы, щёлканье подошв по тротуарам знойного пустого города - я в тот год развиваю максимальную скорость, максимальный пульс, максимальную скорость чтения...
девяносто пять - сожжённая утюгом розовая атласная бабочка на платье - прячу и держу полгода под кроватью, чтобы не узнала мама; тополиная чешуя на подошвах красных сандаликов, захолустный Туапсе, розовые отпечатки ногтей на камнях ракушечника, золотая пыльца от шишечек кипариса... в метро ещё жетончики, у всех полароиды, все возбуждены и не знают, что дальше - лёгкость от неопределённости, на площадке с олимпийским мишкой выросла берёзка; у всех есть футболки с латинскиим буквами.
девяносто четыре - фонтан в цветочном на нашей улице не работает, закрываются старые магазины, открываются новые, появляются игрушки, о которых можно только мечтать - они лучше, чем живые дети даже; на Краю Света ещё нет жилмассива и японского ресторана, зато есть немецкий журнал "Барби", который торжественно вынимается из стола и показывается подругам;
девяносто три - заброшенная башня тревожит воображение, трубочка с кремом в кулинарии - кафельная плитка; линолеум, в который упрямо смотришь в музыкальной школе, калачики девочки Людочки, с которой согласна играть в ладушки, а остальными не буду - я лучше спрячу руки за спину; в подвальном магазине продают наклейки "шабэль", жвачки от них мама велит выбрасывать, - на наклейка жизнь в качестве калифорнийской мечты; в магазине на Троллейбусной продают куклу Синди с химическими волосами и этикеткой: "детям не давать" - смеюсь;
девяносто два - оранжевая комната и два постера: с клипером "Катти Сарк" и спасателями, которые спешат на помощь; остался кошелёк, куда складываю ненужные денежные купюры - у меня осталось тридцать четыре советских рубля - ровно булка хлеба.
девяносто один - дворец Дюльбер, невкусный запах пыльного красного ковра, моё лицо между лестничных перекладин, первый запомнившийся в жизни бутерброд со сливочным маслом, который мама купила в баре, где был фонтан с красными рыбками - ловлю рыбок, прыгнув в бассейн;
Девочка в розовой шляпке на мраморном льве - лестница Воронцовского дворца;
девяносто - райком партии, ржавые крыши центра, верёвки с бельём, подшивки иностранки, кипы газет, гипсовые бюсты, бегаю по красными вытертым дорожкам, заглядываю в двери, уже ненавижу, когда солнце отражается в полированной мебели семидесятых, маркизы кажутся прекрасными - такие должны быть во дворцах - мы поедем и увидим дворцы, а я говорю: и там будут давать масло на хлеб! В садике дали сосиску на обед - я запомню на всю жизнь.
Пустые тумбы с трубами - первомайские флаги уже убрали... открытка сестры из Артека, думаю: какой фартук лучше - чёрный? или белый? - в октябрята хочется, но в школу совсем не. В садике все воспитатели говорят про какого-то блата, кажется, что слово неприличное... Маринку бьют ремнём за то, что она катается на двери, а та скрипит, про меня говорят: "истеричка ненормальная", я знаю, что это такое, ненавижу воспитателей. Мальчик Юрик подарил мне детсадовский совок, и я спокойно его взяла - сочла это компенсацией морального ущерба за все годы. Кружусь под вентилятором в магазине с мозаикой на полу - это соседний городок, который нефтехимический центр, там есть немецкое оборудование и чудо-печка - там бывает странный и не очень русский хлеб... алюминиевые ложки и тарелки, кафе "Карлсон", коляску с ребёнком закатываем под стол, опять обвалился потолок в ТЮЗ-е, приезжал цирк, а зоопарк уехал и увёз лося и ёжика...

Эскимо в серебряной обёртке было в первый и последний раз в восемьдесят девятом...

И какая же большая жизнь до - разве могут её изменить последние нули и люди? - нет, не могут. Жизни всегда больше.
Tags: once upon a time..., о маммиблюблюблюблю
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments