Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

  • Music:

"Энни тихая девица, негде взгляду зацепиться, не добра и не красива, и не бойка на язык..."

Вчера у меня было такое потрясающее нежное и спокойное настроение, но военная и крестьянская литература свели его на нет.

Зато сегодня утром я закрыла сессию. На зачёт, естественно, опоздала, но я уже не вспомню дня, когда бы я сумела преодолеть свой внешний хаос в этот заход. Зато внутри я спокойна как очередное воплощение буддийского божка. По-моему, не было ещё дня, чтобы я вовремя пришла - но это так с детства. Начала я опаздывать в детский сад, который не любила.
В школу я приходила на час раньше, но там просто... не страшно было.
Пришла, тётенька-литератор хмуро воззрилась на меня, занесла фамилию, потом сказала:
-А у З-ой я работу заберу со всеми; неважно, что осталось пять минут.
-Без проблем, - легко откликнулась я. Покрутилась, узнала вариант и задание: "концепция героя".
-У кого? - прошипела я, повернувшись к Гермионе.
-У Залыгина, - коварно сказала та (и не назвала ещё пять вполне милых писателей).
На фоне общей эрудиции и абсолютного невежества... быстро накатала лист. Не, ну я знаю, что там про учителя, которого чуть не зарубили топором - а этого достаточно, чтобы целый роман написать.

В результате работы отобрали у всех незаконченные - и все оборвали текст на полуслове, а моя пошловатая рецензия издательства "тип-топ" (ну, формата "азбуки-классики" типа) была уже закончена.

Думаю: - Как же вчера было хорошо - я пришла на одну пару, а там как раз и Петрушевская подоспела. И я удачно записала про мир, в котором должна быть женщина, должен быть мужчина, должен быть ребёнок и должна быть... кошка.
И хотя это и не мой мир, но после Петрушевской мне почему-то всегда хочется жить и действовать - как будто и я приобщилась к людскому, к женскому, к писательскому.

У нас преподавательницы все птицы певчие, но никогда не помнят, кто мы. Староста вчера привела одну, которая спросила: - Зачем?
-На зачёт, - ответила наша мать-командирша и прародительница Урсула.
-Ой, я не знала...
-Ничего, - мы знали.
-И я не взяла ничего!
-У меня есть все документы, пойдёмте.

Другая: - Прощаюсь с вами до зимы.
-Мы ещё увидимся.
-Когда?
-Завтра.
-Это у вас, что ли, завтра?

И только моя руководительница пребывает на земле. Но она одна такая, и я её люблю, т.к. уже сама давно птица певчая - поэтому меня восхищают трезвые люди.

Но всё равно я успела позвездить, по... поблистать? - нет, слово, о котором я сразу подумала, ёмче!.. успела на первом курсе, когда мне сказали, что у меня точная зрения пошлого обывателя на философию, и я её вообще не знаю, а я сказала, что "заниматься одной философией также странно, как есть один хрен", преподаватель впал в лирику: "да-а-а, не хлебом единым", а я встрепенулась: "не хреном! Пастернак сказал, что не хреном" - неудивительно, что меня считают молодой и наглой (так и есть).

Зато есть, что вспомнить... а то ведь скучно же без войны в двадцать лет с немножким лет, правда? И в тех местах, где нет любви - должна быть война, потому что я боюсь только пустоты.


А танцы были неудачные - ссорились с кавалером. Кажется, я перетанцевала с Аделаидой и Филибером - мне уже не нравится ни с кем, кто танцует медленно - я хочу танцевать только так, чтобы было не до разговоров и топтаний, а хочу только так, чтобы всё сливалось в яркое смазанное пятно.
После того, как кавалер злобно сказал, что отдаёт лишнюю даму, и меня поставили к другой моей ученице, которая танцевала со мной на расстоянии даже не метра, а метра и сантиметра, я окончательно потухла и поутихла: если партнёр напоминает мягкого плюшевого медвежонка - это не ко мне. Меня нужно вести железной рукой - можно даже пнуть пару раз - и я сразу начину танцевать хорошо и послушно.
По-моему, Шекспир это уже написал и назвал "укрощение строптивой"...

Но потом я всё равно взвеселилась: сочинения старших детей потеряны, и они рассказывали мне, что всё, что я там им писала, наверное, читает какой-нибудь бомж на помойке и заливается слезами умиления.
Сама я тоже заливаюсь слезами, но от усталости глаз, по-моему. Круглосуточное чтение даёт о себе знать.

Зато я больше не увижу ни парт, ни стен, ни председателя комсомольской ячейки, который вчера понадеялся, что я помогу ровно заполнить ему зачётку "почерком отличницы", но тут он прогадал - я пишу крупно, кругло, кудряво и криво.
-Какие у вас, Анна, часы оригинальные... Как и сама, - сказал он веско.
В этом месте я порадовалась, что на меня некуда пожаловаться - ибо дядя не космополитичен и двадцать лет назад радостно бы потащил меня на проработку.

А многие наши женщины не знают про Покров... и Гермиона всех взялась просветить сегодня, но Марья сказала, что её не интересуют эти народные суеверия. Мало того... у нас многие никогда-никогда не ходили в церковь. Поэтому старославянский казался им тёмным лесом.

Зато услышала прекрасное: - А я тут прочитала Вампилова. Никогда раньше не слышала, представляешь? А ведь он наш земляк - стыдно не знать его произведений.
-Ты чё! Я одного этого Распутина прочитала, а она сказала, что это мол, на тройку, а то, что нам ещё назадавали по самое не могу - им всё нипочём!

Детям написала очередное письмо на классный час; а другие дети охамели предельно - с ними я закончила - им нечего терять, а восьмиклассникам меня ещё много лет терпеть - вот и танцуют на расстоянии больше метра.

На почте сломались весы, на которых я вешала нетто и брутто для таможенной декларации, поэтому не удивляйтесь те, кто получит странно упакованные посылки - их назад упаковывала почтовая-работница.
-Вам в Америку по воде?
-Наземной, - пошутила мрачновато.
-Пароходом будет два месяца плыть... а разница с самолётом буквально в рублях.
-Ох, нет! - испугалась. - Не надо два месяца.
Коробку намазали клеем и перевязали бечёвкой на манер торта в гастрономе нашего детства, и я едва удержалась мелко покрестить её на дорожку. Поясню: латинские буквы не на всей почте разбирать умеют, поэтому я с определёнными коробочками езжу туда, где даже требует писать всё латиницей. Там есть лестница на второй этаж, затянутая сеткой, а на ступенях клубы серо-серебряной пыли - там много лет не ступал ногам человека. Ещё там есть закрашенной белой краской зарешёченное окно, выходящее в глухую стену и милая женщина, которая привыкла к моим редким, но постоянным появлениям и странным посылкам.

Вчера день был золотистым, нежным, неярким, а сегодня он яростный, холодный и чёрно-серый.
Tags: "а я ему такая говорю...", o mummy mummy blue, институтство, свидетели
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 34 comments