Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

  • Music:

"а в деревнях по-чёрному пьют, щепотка соли, щепотка перца, и на ночь сердце в печку суют...

"...сгорит, не замёрзнет сердце!"
Екатерина Ачилова


Вышли в снег. Там оттепель, поэтому небо не в стиле ретро, а ярко-чёрное. Такое густое небо бывает осенью и весной.
Каждая гроздь рябины увенчана пирожной шапкой взбитого белка.
И в восьмом классе я писала сочинение про ночь перед Рождеством, когда мы с мамой заблудились во тьме.
Мы поехали в деревню в жарком, валком, облезлом автобусе, которые неторопливо плыл в абсолютной черноте, у нас были сумки с пельменями, кетчупом, майонезом и ещё чем-то таким. Мы ехали и просили остановить на тракте между Оёком и деревней, где жили наши родственники. Автобус выплюнул нас и поехал в деревню за рекой. Он скрылся вдали, а мы остались на твёрдой снежной дороге, которая слабо белела в свете фар проносящихся машин. По обе стороны дороги располагался бесконечный космос. И ни огонька, но позади, где-то в стороне, светилась крошечная коробочка автозаправки.
Нам нужно было знать только одно - с какой стороны какая деревня и... где сворот, чтобы спуститься с дороги. И все журавли, серые избы, срубы, жерди, сараи, - всё кануло в черноту. Ни фонаря, ни окна - всё наглухо закрыто, залеплено, заколочено до утра.
Неуверенно пошли наугад. Впереди иногда светился снег, утоптанный вдоль обочины, алебастровый в свете проносящихся огней. Чем дальше мы шли во тьму, тем больше я паниковала, а потом не выдержала: - Вернёмся! - вернёмся на автозаправку - спросим: с какой стороны какая деревня?
Идём назад. Чем ближе подходим - тем спокойнее становится. Внутри светло, тепло, офисное кресло, мужчина в чёрном свитере.
-Мы заблудились, - говорим. Скажите, с какой стороны деревня N? - мы в правильную сторону шли?
-Ещё метров двести пройдёте и свернётся направо и вниз. Там указатель есть.
Выходим на мороз, перехватив покрепче сумки, путаясь в одежде, опять бредём по дороге, а в спину несутся огни. Наконец светлая полоса освещает знак, по которому можно свернуть. Скользим и оказываемся ниже дороги. Здесь ещё темнее, глаза не сразу привыкает. Тут разные уровни темноты. И твёрдо помню, что первый дом в деревне с синими стёклами веранды. Но дом не виден, поэтому двигаемся наугад - прямо-прямо. Пешком никогда не ходили, но помним, что прямо - до последнего дома в деревне - туда нам и нужно.
В середине деревни дорога расходится - там широкое место, а одна тропинка уходит к недостроенному заброшенному дому, который чуть отступает назад от ряда домов. Деревня - одна улица, а кругом только поля на много вёрст, да неширокая изгибающаяся река, скованная льдом.
Думаю, что нет нужды объяснять, что ни электричек, ни пристаней тут нет, а есть дорога, ведущая на Байкал, есть граница с шаманскими столбами, а за ней - несколько полузаброшенных совхозов и деревень с милыми названиями о мире, мае и труде. В Оёке огромная церковь, но во тьме нет ни церкви, ни огромной деревни на сотни домов. Деревню N отделяет от Оёка дорога, с которой мы только что спустились. И если ехать днём - с дороги вполне можно разглядеть всю деревню - от первого дома и до последнего, т.к. место то ровное, и кажется, что земля плоская.
"круги на стене... а что за ней? - равнина, браток, равнина; равниною так удобно идти... налей, налей из того большого кувшина, на ней не тревожат тебя в пути ни пропасти, ни вершины"
И мы нерешительно постояв в середине деревни, чутьём каким-то понимая, что наверное это место, где дороги расходятся, нужно выбрать одну, стоим в традиции Роберта Фроста, но только тут ни деревца, ни кустика, а только высокие сугробы, которые слабо светятся в свете звёзд.
Выбрали ту, что вела к заброшенному дому, но поняли это только, когда он вырос перед нами, а луна вышла из-за облака и осветила остов с заколоченными ставнями. Луна осветила середину деревни - нас от неё отделяло непротоптанное поле, мы торопливо - кое-где кубарем полетели назад, но уже не тропинкой, а прямо, чтобы уже быстрее, т.к. мороз нешуточный, волосы покрыты густым инеем, щёки побаливают, пальцы неудобно согнуты в варежках, сумки громыхают в оглушительной тишине, снег набивается в сапоги, снег выше колена, оступаюсь, падаю, как в воду, выныриваю, поднимая фонтан белых брызг, а потом, выдохшись, вдруг поднимаю голову и откидываю капюшон - чёрное огромное небо, исполненное значительности и глубины, смотрящее чистотой крупных и редких звёзд.
Луна опять зашла, но тех минут, что она честно освещала путь, хватило, чтобы выбраться на наезженную дорогу и побрести прямо. Как дошли остаток пути - не помню, но уверенность в том, что это всё то, просто незнакомое, крепла. Когда жёлтые точки оказались единственными светящимися окнами в деревне - уверились в том, что не сон, что всё-таки дошли. Всё казалось, что должно уже рассвести - так долго шли по шоссе, по дороге, по деревне, полем, не лесом, но мотались, проваливаясь в сугробы. У знакомых ворот столкнулись с непредвиденным - собака нас знала и не лаяла. Прильнув к обледенелым брёвнам говорили:
-Диночка, полай, пожалуйста! Позови кого-нибудь!
Но Дина виляла персиковым хвостом с белым кончиком и тыкалась сенбернарьей мордой в ворота с другой стороны. Окна не деревенского, а дачного какого-то дома, освещали двор, службы, пустой двор и собаку. Перекинув руку в щель, безуспешно пытаясь нашарить щеколду или верёвочку, но вдруг глупая мысль окатывает жаром и холодом: - А вдруг откусит руку? - моя рука бы целиком поместилась в огромной пасти.
Руку выдёргиваю и больше не рискую. Поэтому обходим дом кругом, проваливаясь в сугробы по пояс, стучим в леденцово-жёлтое стекло, тень, метнувшаяся к окну, - конец путешествия.
И в ночь на 7-ое января сидим на густой от сигаретного дыма кухне, с грохочущим телевизором, в сытном и всегда пьяном тепле, комья снега давно стаяли у порога с верхней одежды, волшебство и ужас пропали, уступив место обыденности.
Утренняя деревня не запомнилась - она выросла такой, какой была сто лет назад - серые безрадостные покосившиеся избы, заборы, скворечники, журавли и ветлы... всё точно такое же, но главное, чтобы не заглядывать внутрь - внутри всё будет носить отпечаток времени и жизни, а снаружи - жизни нет. Жизнь зимой замирает. Время замирает. Сердце замирает. Но потом отогревается, чтобы идти опять. Но вот эти редкие ночи полного одиночества и тайного детского ужаса - заблудились во тьме - заставляют его замирать сладко и судорожно.















Tags: once upon a time..., время года зима, деграданс, запечатления
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments