мои вечные институты

25-го апреля 1919 г.
Ухожу из Комиссариата. Ухожу потому что не могу составить
классификации. Пыталась, из жил лезла, - ничего. Не понимаю Не понимаю, чего
от меня хотят: "Составьте, сопоставьте, рассортируйте... Под каждым делением
- подразделение". Все в одно слово, как спелись. Опросила всех: от
заведующего отделом до одиннадцатилетнего курьера - "Совсем просто". И,
главное, никто не верит, что не понимаю, смеются.
Наконец, села к столу, обмакнула перо в чернила, написала:
<Классификация", потом, подумав; "Деления", потом еще, подумав:
"Подразделения". Справа и слева. Потом застыла.

-------------
Прослужила 5'/2 месяцев, еще бы две надели - и отпуск (с зачетом
жалованья). Но не могу. И вырезки за три месяца не наклеены, И на ять
начинают поглядывать: "Неужели, товарищ, еще не привыкли?"... Классификацию
нужно представить к 28-му. Последний срок. Нужно отдать справедливость,
коммунисты доверчивы и терпеливы, в старорежимном учреждении меня бы, сразу
разглядев, сразу выгнали. Здесь я сама подаю в отставку. Заведующий
М<иллер>, прочтя мое заявление, коротко:
- Лучшие условия?
- Военный паек и льготные обеды на всех членов семьи. (Молниеносный и
наглейший вымысел.)
- Тогда не смею задерживать. Только не прогадайте; такие учреждения
быстро рушатся.
- Я ответственным работником.
- По чьей рекомендации?
- Двух членов партии до Октября.
- Чем поступаете?
- Переводчиком.
- Переводчики очень нужны. Желаю успеха.
Выхожу. Уже в дверях - оклик:
- Товарищ Эфрон, классификацию, конечно, представите?
Я, умоляюще:
- Все материалы налицо... Мой заместитель легко справится... Уж лучше
вычтите из жалованья!

Марина Цветаева
(из записных книжек)