Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

  • Music:

"я сегодня во сне рассыпала мелкое серебро..."

Стала всё скрадывать, сжимать, ужимать, подгребать и... ничем не делиться. Ни чёлки, ни бровки, ни веснушки никому не описываю - потому что ранее "запродала" всё: от ранних Майиных кос, до Ярославниных кудрей, от холода серых глаз - до жара карих, от злобных вороньих - до пытливо-золотистых; от каждой серёжки в ухе - до каждой полинялой кофты, от каждого детского вихра - до джинсового сарафанчика каждой первоклашки последней эпохи.

Оставляя себе - ничуть не делаю лучше. Проще. Всё это опускается внутрь, ложится на дно, сверху течёт та вода, которая рано или поздно утечёт - и смоет даже мою прекрасную память.

Идём тут с мамой мимо коротко подстриженных ёлочек.
Мама: - Сфотографируй!
-Нет, я уже.
-Когда?
секундная заминка:
-...в первый день осенних каникул, значит, первое ноября, когда к нам приходила П., когда я шла в библиотеку вдоль ограды на закате. Это было воскресенье 1-го ноября 2009 года, приблизительно четыре часа.
-У тебя голова лопнет, - поёжилась мама.
-Нет, потому что "свищут там осты-норды и зюйд-весты, а для ума там не осталось места", - успокоила я.
Мысленно добавила: - Чтоб ты, Злобина, так училась!..

Но в памяти это не предусмотрено, к сожалению. Записать это в текст всё равно нельзя - а значит, что отформатируется через пару часов.

И они уходят и ложатся на дно: все мои дети, все мои люди, все мои дни, - один за другим, как будто опережая время, опережая его в вечности, которая могла бы легко быть запечатлённой или хотя бы запечатанной в бутылку, долговечнее моей бедной головы.Чтобы не прошёл бесследно поступок Фрэнки, чтобы не был забыт никем взлёт ресниц Олиполи, чтобы не был не замечен взмах руки надо лбом Миланы, поправившей локтём упавшую прядь. Так бывает, когда человек работает, но увидел тебя, узнал, улыбнулся и неловкой взмахнул рукой, а прядь волос выбилась и упала на раскрасневшееся лицо.

Чтобы остался запах печёной коллективной картошки, весенней овражьей гнили, печной сажи улицы Грязнова, чтобы заброшенный автобус, сверкающий выбитыми окнами - мириадами капелек-стёкол, остался остовом затонувшего в реке улицы корабля; чтобы робкая, пробивающаяся трава, пробившая разрушенные плитки эпох запустевших лагерей, эпохи проржавелых звездолётов, которых кто-то где-то строил - как в первосентябрьской песне, но, видимо, не достроил, а так и по... про... пра... и попранных традиций от каждого века, забытых книг, порезанных о страницы рук, ускользнувших теней цветов зла на клумбе во дворе "для покурить" перед тюрьмой Верлена, до страны невыученных уроков, заброшенных пространств, ржавого танка на заднем дворе 9-ой школы, до лазейки в заборе, пропавших статуй возле входа в больницу - мальчик и девочка, танцующих - как я мечтала их увидеть всё детство, - даже пять лет спустя! - всё надеялась, что привезут и поставят; до страха Девушки С Веслом в парке проката трёхколёсного велосипеда и прогнивших деревянно-ржавых мухоморов, россыпи бутылочно-водочного стекла на детской площадке, до барельефов на домах улицы Купецкого, до снятых статуй эпохи конструктивизма, который могли бы украшать центральные улицы. Особенно жаль детей с моделями аэропланов в руках...
Хотя их неизбежно бы смело время - оно и смело, и счастье, если ты можешь о них жалеть.

Сотый раз читала сегодня (ну да! - чем бы дитя не... мало мне парочки Верлена-Рембо для развлекательного чтения) "Повесть о Сонечке" - как вдруг шарахнуло:
-Они же все младше меня!.. Им же двадцать лет! - но они так и остались - неизменно старшими. В силу моего былого семнадцатилетия. А оно вечное.

Ибо книга для нас остаётся в вечности именно в том возрасте, когда мы её прочитали.
"Ежевичное вино" - в том возрасте, когда его выпили,
"Шоколад" - когда съели,
а "Пчёлы" вообще останутся, т.к. "всё фигня", кроме них; но я тех пчёл где-то десять минут любила, когда на уроке их почему-то (Бог его знает, почему!..) выбрала ночь, а наутро читала - тех самых, мандельштамовских, "мёд превративших в солнце"... я их безжалостно кромсала, но всё очень сильно чувствовала. И та тяга к разрушению их не победила. Перебродили, отстоялись, в янтарь отлились, охрой окрасились, со звуком тугой пробки открылись.

Когда в семнадцать лет ты впиваешься ногтями в ладонь, повторяя, напевая: "и чёрно-синее, иссиня-чёрное твоё оперение - жёсткая, жаркая, жадная масть", раскачиваясь по-ведьмински, плохо отдавая отчёт о своём местонахождении: "было ещё двое - чёрной масти - чёрной молнией сгасли! - Лермонтов, Бонапарт...".
И в двадцать лет уже не прочувствовать. Повторить - да, увидеть - да, ничего при этом не чувствуя, соображая: в чём использовать? как написать? где пригодится? А с четырнадцати лет прочувствовать всё так, как никогда не удаётся в настоящем и реальном времени. В юности задавалась вопросом: - почему сначала всё чувствуешь, а затем только проживаешь и пережёвываешь? - даже глотаешь, усваиваешь, заедаешь, запиваешь и засыпаешь, сглаживая. И хочется всё это пресечь в конце-концов, чтобы так, как в семнадцать лет, сердито оглянуться, дёрнуть плечом и шагнуть с моста, с карниза, с тротуара, приговаривая: "и я не стою твоих вдохновлений - но горло поёт неуставаемо..." - довольствуясь только этим, не требуя большего. Кроме "вязи муравьиной - почерка нежного, нужного, главного, необходимого..." - юность не так требовательна, как зачастую полагают. И пожимаешь рассеянно плечами, понимая, что всё в тех песнях было правдой: - "абсолютно спокойной, спасибо тебе, безупречно-жестокой..." И лучше тех песен, конечно, не написали, как лучших мгновений не пережили, потому что только тогда страданием можно упиваться (если ты не декадент:), а теперь ты его, такое, просто не подпустишь. Ну, а другое... другое само придёт - тут мы не властны.

- и если верить этому - ничуть я не старше, а уж тем более, не лучше, тех самых студийцев, воспетых Мариной Цветаевой.

Но перед тем, как каждого бережно опустить, хотелось бы каждого в руках подержать, в пальцах удержать, на клавишах запечатлеть - прежде, чем неумолимой вечности, Господи, передать.
Tags: "она же рече: по истине лжа то", o mummy mummy blue, чужие слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments