Звонарь не появился. Он был вне зоны доступа всё время, поэтому я сильно понервничала сегодня, взлетев на предпоследний этаж колокольни, обнаружив там чужих людей и серебробородого старца. Слетела обратно - во тьму церкви. Там был какой-то нестарый мужчина, похожий на семинариста времён колчаковских и примиренья Бреста (да простят мне историки...). Привела с улицы окоченевших детей своих, хмуро велела изучать краеведческий макет нашего детства, сама принялась нервничать дальше. Семинарист попробовал тоже позвонить звонарю - безрезультатно. Потом я спросила позволения отпереть мне колокольню, чтобы нам хотя бы просто наверх подняться - не звонить. Меня отправили к дежурному. С дежурным мы попросили благословения у батюшки, тот благословил и позвонить "как сумеете" разрешил. Опять отпёрли все замки на колокольню, хотя я была уверена, что они должна рассыпаться в прах от моего мрачного пылающего взгляда. Правда... когда мы первый раз пришли, то я запнулась о заступ, метлу во тьме и чертыхнулась. Тут же пришла в ужас и присела: - Где гром и молнии? - их не было. Впрочем, там прихожане сквернословят так, что снега тают - на вечерней службе ведь нищие и старушки, но старушек не было - не всякая старушка эту лестницу осилит. Детям сдуру дала конфеты перед церковью, поэтому они на всю церковь шуршали фантиками, окаянные... но звонили хорошо - даже не знают, как хорошо для первого раза, т.к. нужен кто-то, кто умеет, а у них только дурная резвая коза анна андреевна, которая запомнила один рисунок и всеми командовала. Но дети у меня умные, золотые - сами всё поняли, сами всё сыграли. А ещё я искренне жалела, что у меня нет номера телефона Бога, чтобы попросить его о погоде... Молитвами только солнце удалось вызвать - солнце светило ярко - горело на золоте куполов, на синеве реки, осыпая солнцем воздух вокруг зеленоватой меди и чёрной копоти. Ветер был яростный - выбивал слёзы из глаз, румянец из щёк, а я нервно думала о том, сколько детей могут заболеть с такой горе-училкой. И торопила их, конечно... но смотритель терпеливо выстоял с ключами, а потом уже всё закрыли насовсем, ибо восьмой час - церковь закрывается. Звонарь звонил (по мобильному:) - мы объяснились. Он полностью оправдан - улетел в дальние края, перезвонил сразу, как стал доступен. Говорю, что нам всё открыли, разрешили, он сказал: - Ещё бы не!.. -Запросто! - возмутилась я. - Учитывая, что колокольня до половины пятого. В общем, всё разрешилось, и я сказала детям, что я ещё побуду в православной вере, раз такое дело - мы сегодня все друг друга поняли. Это важно. А вечером мне неожиданную награду приложили - в виде золотисто-чёрной музыкальной коробочки-шарманки с Густавом Климтом и вальсом "Free as wind". Увидев её возле кассы в подарочном магазине, задохнулась: - Та самая! - немецкая! И... выложила за неё очень крупную для меня сумму, испугавшись, что будет, как тогда, в Германии: - А, ладно! - куплю потом. Оказалось, что в Швейцарии таких не бывает. И в Швеции не бывает. И во Франции не бывает. А следующим летом они исчезли даже из Германии, но Филибер мне нашёл одну - завалявшуюся с чемпионата мира - с футбольным гимном, и та теперь радует моих младших детей. Теперь она лежит передо мной в полутьме. Лежит, поблёскивая коричнево-золотистыми боками и чёрным рисунком, смотрит высокомерным и одобряющим взглядом Adele Bloch Bauer и... она золотистая, как сегодняшний вечер. Под катом старые, пожелтевшие, двухлетней давности фотографии. Сегодня весна столь ранняя, что со снегом, с ослепительным солнцем, без пыли, но с режущим ветром и ледяным воздухом. Но запечатлена и запечатана самым мудрым образом - в памяти: так поцелуем в темя, так отпускают птиц, так пожирает пламя ветхую пыль страниц. - 2008 год с поздней первомайской Пасхой... - Филибер двухлетней давности и... подлинность наших колоколов, пролежавших в подвале церкви все годы и... уцелевших. Настоящих.