Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

исповедь, чума и тошнота. новый концепт феноменологии, ибо не дружу со структурой

Поскольку меня всё равно снедают тоска, мировая скорбь и густой непроницаемый мрак - напишу пост.

Это я хотела, как все порядочные люди, не писать хотя бы на время экзаменов - но нет. Не получается. По-прежнему собираюсь гореть в аду имени Анны Ахматовой: "весь день лежу на сонетке - много думаю". И все большинства творческих людей, чего уж там... Детей забрали - обычную депрессию вернули.
Радует одно: хотя бы запои мне не грозят. Впрочем, смертные грехи я исповедую рьяно: гнев, печаль, чревоугодие (четыре куска маминого шоколадно-лимонно-творожного божественного пирога "Амедея" - тебе не стыдно? - нет.)...
Блуд настиг меня во сне. Как это было: время учиться - началось. Сперва снилось, что я целовалась с N. Проснулась и подумала: - какой прекрасный сон!
На следующий раз приснилось, что целовалась уже с M - это уже странно, - занервничала я. На третий раз приснилось, что целовалась с И (перебираю подобные буквы) - струхнула и полезла за сонником, который прячу за тремя рядами благопристойных книг (чёрная беспросветная декадентщина и золотая детская энциклопедия).
Обычно сонник сулит мне смерть. И ничего более. Тут для разнообразия cонник впал в морализацию:
-Вас ждут неблагоприятные последствия вашего не благонравного и недостойного поведения!
Выронила сонник, закрыла лицо руками и села на постель белее мела (не постель, ибо она усыпана анютиными глазками)...

Погода декадентская, настроение - тоже, но упорно прячусь в библиотеке, подобно Антуану Рокантену (я только сейчас прониклась этим правдоподобным тошнотворным романом господина Сартра - раньше не могла оценить).
Там я с удовольствием скольжу глазами на второй раз по пяти томам Гиппиус, по статьям Антона Крайнего, зависаю над праздными вопросами: - как сказалось открытие второго фронта на положении юга? - почему Милюков поступил так? - почему власть не досталась учредительному собранию? - что думает З.Н. по-поводу союзников и гетманской афёры Украины?
-Какое мне дело? - никакого. Отвяжитесь.

Честно нашла два предложения о своём, о тленном и вернулась к Верлену.
Вот мама его вызывает глубокую симпатию - вот это, я понимаю, жизнелюбивая женщина! - выставляла зародыши своих выкидышей в стеклянных бутылках на каминной полке. Верлен грозился перебить их в припадке бешенства тростью, поэтому мадам Верлен пришлось их закопать в саду, обливаясь слезами.
Вы думаете, мать отчаялась и отреклась от раба зелёной феи? - ничуть нет. Взяла его и повела к тёте Розе на сухие бисквиты и нагорные проповеди днём позже. Религиозный пыл, впрочем, сошёл на Поля только в тюрьме.

Госпожа Верлен, кстати, поддерживала его во время истории с Рембо, садилась на поезд и приезжала, чтобы сказать: - Ах, бедный мой мальчик! - и дать денег, что тоже важно.

Люблю маму Верлена (самого, конечно, нет... нет декадента, которого бы я полюбила - не придумали ещё).

Сологуб меня покинул. Оставил книжецу времён Петрограда 23-го года с переводами Верлена, читаю с нежностью и глубокой печалью. Но у меня остаются Кузмин и Амфитеатров - они мне сейчас ничем помочь не могут. Но и никто не может. В смерти мы все тоже будем одиноки, - мрачно говорю я.

Говорю Филиберу: - Всё жду, когда позвонит Бог и скажет: возьми себя в руки, Анна!
Но звонил только звонарь на другой день.
-Аня, это и был Бог!
-Да ну тебя... это был звонарь, который испугался: а не придём ли мы сегодня? но я его успокоила: - Спите спокойно, говорю (ибо сама была только с сонетки) - детей я сводила, а в такой снег сама никуда и ни ногой.
(звонарь человек праведный - ему не нужно знать про библиотеки и прочие места в стиле Сартра: "Господи, я опять иду в библиотеку! боже, она закроется через пять минут, а я существую - как жить?!")

Спрашиваю: - Как ты?
-Купил себе "Вишнёвый сад" отдельной книжечкой за десять рублей в букинисте. И томину Ренаты Литвиновой - сценарии отдельно.
-Прикинь, что думали тётеньки-продавцы? - бедный мальчик, на носу экзамены, а он ещё не открывал "Вишнёвый сад"...
-Да, а у тебя что будет после возвращения?
-Реализм. Скорбный реализм. Но если раньше у меня было "любовь-любовь", то теперь будет "война-любовь" и "любовь-война" - 9-ое мая, я подгадала.
-И твоим детям ещё никаких вишнёвых садов...
-Ой, не говори... мне страшно от того, как они интеллектуально невинны. У нас даже "горе от ума" только через Лету, Харона и Цербера. У меня, то есть. Как думаешь, если я мысленно навешу на всех в институте таблички с древнегреческими именами - мне полегчает?
И этом при том, что я ни разу в жизни не готовилась к экзамену по лит-ре с билетами. Мне должно быть на один экзамен легче...
-Тебе всё равно что-нибудь новое расскажут. И спросят то, что ты не знаешь.
-Куда уж без этого. Мне будут рассказывать, что меня не существует, а я буду Воландом: "Он мне битый час толковал, что меня не существует..."

В институте мне всегда кажется, что я представляю собой всю литературу. Всю. На данном временном отрезке в данном пространстве. Звёздная болезнь. Да. Приходит такая - в пальтишке, в беретике и перчатках, кудрявая, бледная, испуганная, садится с краю, слушает, а ей... о том, что она вообще не имеет права на существование, т.к. всё давно придумано, а она лишь заново сочиняет что-то.


Вместо молитв читаю "Медведь медведь медведь" Марты Яковлевой. Повторяя это в сотый раз, понимаю, что я бы заплакала, если бы я себе позволила:

"...и говорю медведь медведь медведь, и если кукле надо умирать, то пусть я лучше буду за нее, то у меня получится, пойми, и я всю кашу чертову доем, и ладно уж не буду я читать под одеялом с лампочкой одна, и если кукле надо умереть, то не вскрывай хотя бы ты при мне, ей больно слышишь, больно, больно, больно, бо... и говорю, медведь, медведь, медведь

и говорю медведь медведь медведь, а если он не любит никого, то он меня полюбит вот уви..., и позвонит, и будет так орать, и будет говорить давай встреча..., и я слезами горькими давлюсь, и все опять сливается в одно, а он приходит, чтобы посмотреть, целует в лоб и говорит люблю, а после он уходит от меня, я говорю медведь медведь медведь"


А потом понимаю, что прочитала бы под этим такую непременную рецензию: - автор данного стихотворения обращается к фольклорной стихии, восходящей к антропоморфному культу предков, испрашивая силы у медведя, как у персонажа сказок, несущего функцию силы, исполняющего роль помощника; в стихотворении отражена конструктивная функция женщины как архетипа дочери, матери и бабушки: "они придут и будут говорить, а бабушка уже не говорит"; имеет отсылку к быту "я режу этот чёртов помидор"; носит ярко выраженный космогонический характер, концовка несёт в себе кульминацию посредством рождения и повторяемости мира по принципу "яйцо как символ зарождения жизни".

Не верите? - они бы так реально написали. И все так могут. И даже я таких текстов десятками кропала, чтобы только отвязались все; но ни одного стоящего не напишут, но надо к этому легко относиться, чтобы шум и ярость тебя не захлёстывали всякий раз, когда...
Tags: "жабокряк бесхвостый", "жабомымра с повидлом", "измученная жрица", "крутость характера одиночества", "она же рече: по истине лжа то", институтство, мой ХХ век, свидетели, чужие слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments