Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

"не по приказу, а добровольно - к чёрту приказ..."

А эта гадкая девица опять пишет... сюда, а не в файл с громким названием "диплом" (писать не в лом - есть рифма!). Нет, вы не подумайте, что так уж трудно его писать... труднее всё время думать о том, что потом надо это всё будет как-то... привести в божеский вид. А самое страшное эти... переносы, абзацы, поля... это то, чего я не пойму никогда.

Декаденты мои здоровы (или нездоровы?), дети мои тоже.

Сегодня побывала на этикете, который подают под названием "риторика". Посмотрела на старшеньких, когда они без моего хлыста и окрика... знаете, а они такие раздолбаи - глупенькие совсем птенчики (каждый размером со слоника)... но милые. Это был интересный эксперимент: как ведут себя дети, когда не сидят за партой, подавленные количеством смертей и закатов звёзд русской литературы, а также тяжёлой рукой и харизмой анны андреевны.

Дети у меня сегодня увидели бутылку, в которую класть письма, испрашивают: - Это из-под какого вина?
-Там написано.
-Мы не разбираемся.
-Успеете ещё.

Смотрят сегодня на рюмку для аперитива и гадают, что это... ах, как невинны наши дети!.. впрочем... они просто немного необразованны, но это ерунда: не могу сказать, что эта книжная польза сделала меня искусной пифией от пития.

Было чудесное:
-Энди, накрой, пожалуйста, стол к завтраку на одну персону.
Энди, раставляя пустые чашечки-блюдечки: - А что на завтрак?
Мадлена Николаевна, коротко: - Сырники.
Кто-то, недовольно: - Уже четвёртый раз сырники.
Ропот: - Как завтрак - так сырники... надоели уже.

(повторяю: посуда пустая)

Помните, я писала в подзамке, что Дэни рисовал на уроке? - теперь рисуют Энди и Аделаида. Как я и предполагала. Словно те тараканы в анекдоте. Была возмущена и демонстративно молчала (крайняя степень недовольства), глядя в их тетрадки.

Е.А.: - Что сегодня? к чему нынче песни, Анна?
-Лицей...
-Закончили?
-Нет, начали. Сегодня только Данзаса успели.
-Гм!..
-Я решила воспитывать в них преемственность поколений - рассказывала про нынешний выпуск, связав это всё историей с главной школьной песней, слов которой эти зайчики даже не знают.
Филибер: -Каким образом приплела и это?!
-Рассказала им сказку про Андрей Широглазова.
Филибер, с юмором: - Сказку про филфак и педотряды?
-Да, так нужно рассказывать детям - это для них всё... времён Пушкина.
-Удачи тебе, Арина Родионовна губернского города.
-А я вчера всю ночь читала про Данзаса и не могла не рассказать - они будут писать сочинение: "Если бы я был секундантом Пушкина" - интересно, что напишут? - потому что даже я не знаю, как поступила бы...
И всё это вполне сложилось с тем, что "но вот уж стреляют и убивают нас - за то, что мы летим, летим...".

-А они летят?
-Угу. Все самые разгильдяи - мои. Видишь ребёнка, который ни черта не делает -отличник от литературы. Как пить дать. Если он при этом прогуливает, с парты падает, плеер на уроке слушает, стихи в тетрадку пишет и пишет с ошибками (у всех свои таланты, безусловно) - мама-курица бегает с этой тетрадкой, хлопая крыльями и листами, памятуя о том, что и сама когда-то летала.

Но я не о том хотела, а о том, что лет десять назад я стояла на Мойке в квартире Пушкина возле дивана, на котором он умирал и думала:
-Какой странный диван - короткий. На нём лежать - пытка! Умирать - тем паче.

А вчера ночью я сидела, читала про Данзаса и взволнованно ходила по комнате, представляя те сорок шесть часов до "заката солнца русской литературы". Наталью Николаевну с морошкой в руке лодочкой, дремлющего Константина Карловича, перепрятанные из-под матраса револьверы, бюллетени в коридоре, деток, которых приносили в одеялках, завёрнутых, - какие у них беспомощные болтались холодные ножонки, как хлопнула тогда дверь, как Н.Н. побежала, а он крикнул по-французски: "не входите!", как в 14:45 врач закрыл ему глаза, как скрипел на улице снег, как открывали тот памятник, мимо которого пронесли милую Анну Петровну Керн, угасшую после смерти мужа, который был тихим милым коллежским асессором, младше её ровно на двадцать лет, но жили они счастливо и умерли почти одновременно; и это сказка получше "гения чистой красоты", но как символична та встреча - от открытия памятника и до выноса гроба.

Искала сегодня для одной ребёнки книжку на полках и обнаружила, что третьим рядом у меня стоят мамины Камю, Фолкнер, Кортасар, Фицджеральд и.т.д., но разумеется, читала я всё с монитора. Каждый раз нахожу их и возмущаюсь: - Вот, где вы были!..

Мыла сегодня стёкла балкона и обращалась к Фёдору Кузьмичу, бодро пшикая стеклоочистителем:
-Разве ж я не лучше всех этих ваших фантасмагорических надуманных фей, а? - я и с обедиками бы успевала, и с дипломиками, и вообще!..
Но Фёдор Кузьмич разделяет мнение моих детей: - Таких, конечно, немного, но мы их непременно встретим.
Мне всегда хочется фыркнуть: - Дети, дорогие! - таких, как я, просто больше не существует, но вы об этом узнаете ещё очень нескоро - и дай вам Бог, как говорится... во всех смыслах.

У меня сегодня Ада, Дэни и Теодора сами догадались, что "строк печальных не смываю" в значении "не хочу - и не буду, т.к. это было, и это было со мной".

Но они ещё не знают, что написать друг другу в письмах, а мне хочется сказать:
-Господи, да представьте себе только, как утром вы когда-то куда-то приходите, а там нет той, которая смотрит из-под чёлки, нет девочки с самими красивыми глазами, нет самой очаровательной улыбки главного разгильдяя, нет подружек-веселушек, никто не сопит носом, никто не скажет своим дурацким голосом твоё старое имя, нет никакого этого задания, которое можно было списать у кого-то, кого ты больше никогда не увидишь, и всё это будет от вас гораздо дальше Пушкина. Вы будете по-другому выглядеть, вы будете по-другому ходить, дышать и говорить, вас будут иначе звать, другие люди будут вас окружать, а вам, как всегда, нечего другу другу сказать - и так каждый раз... ни сейчас, ни потом, главное, чтобы не совсем. И, конечно, я искренне желаю, чтобы дальнейшая жизнь была лучше, ярче, не в пример круче, но...

Сама мысленно вспоминаю про ту раздражающую чёртову ложку в опрокинутом стаканчике из-под йогурта, оставляемую по утрам на кухне в романе Линор Горалик... помните? - и страшные утра, когда уже нет никакого стаканчика, никакой ложки, но и утра уже никакого нет...


А сказку я рассказывала такую: - Давным-давно... в нашем городе жил человек, который писал песни и был настоящим поэтом - ему тоже всё время было нелегко. Как полагается, короче. И он ничего про нас, конечно, не знал, но это неважно. Он знал людей, которые любят детей и книги - а они всегда немного уроды. Но вот песня эта всегда приходит туда, где есть и дети, и книги... и я бы хотела, чтобы вы её уже тоже знали, хотя слышали, когда учились в первом классе, а нынешний 12-ый были совсем маленьким, но уже всё понимали и пели. Пели её тем, кому лететь выпало первыми.

P.S. У меня 4-ый и 2-ой завтра выходят... к 1-ому ещё тоже не готовилась, и ума не приложу, что со всеми птенчиками делать... а так бы хотелось "маме" ещё поработать: прошлой ночью написала 14 страниц, а сегодня уже ночи не хватит. Мы с декадентами углубились в разложение языка римской империи с утончённостью византийской школы... мёртвые декаденты могли бы поступить по-человечески и порезать мне хотя бы бумажных фруктов для игрушечного магазина, ей-богу...

Tags: вальдорфское, дети, свидетели, чужие слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments