"Evening sun is sweet and soft in your face so I'll never ever leave this place"
И... традиционная болезнь - я теперь болею не во время учебного года, а во время каникул - они начинаются, и ты с полным правом падаешь и спишь так, что даже от декадентов удаётся отмахнуться лишь слабым:
-Всё будет в порядке, мальчики...
(мне приказали разбавить наших мальчиков, а то как-то видно, что я на них зациклилась, но я сказала, что совершенно это невозможно - Зиночку Гиппиус Вы сами не любите, Рериха я знаю плохо, а Ремизов недостаточно мрачен - будут наши три - я почему-то последнюю неделю люблю Кузмина - у него хоть стихи хорошие... как сложна наша с ними жизнь; а
-А Леонида Андреевна как-то не хочется - "и я всадил в неё нож так, что внутри у неё что-то хрустнуло, и зачавкало" - ну, какие ж это сказки?!).
А в целом у нас всё хорошо. Сказала тут:
-Как мы могли раньше так любить, чтобы хранить обёртки от бандеролей? - как вообще можно так любить? - и как потом жить? - в том-то и дело, что жить так нельзя.
...а когда-то можно было сутки не мыть рук, после того, как прикоснулся... и достаточно ходить по тем же улицам, дышать тем же воздухом, но это просто мои трудности с земной жизнью - не умение с ней соприкасаться.
И только с годами становится чем-то повседневным щекотать всех своих детишек и поправлять им лямки, волосы и снимать ботиночки (сколько я за всю жизнь сняла детских сапог с разошедшимся замками - не сосчитать); но я рада, что когда-то всё это было так, как цветение яблонь, которое каждый год всё равно в самый первый раз, как первый раз качаться на новых качелях, как надеть новые босоножки, как полететь на самолёте - чтобы никуда это трепетное ощущение не девалось.
Но именно благодаря этому неумению земной жизни я до сих пор сохранила это ежедневное удивление перед самыми простыми вещами и... благоговение в силу их непостижимости: это ж как могу я до тебя дотронуться, если я тебя люблю?
Теперь уже недостаточно не то, что обёрток от бандеролек - теперь уже нужно всё-всё-всё. И сразу. С каждым годом мы всё больше становимся людьми - и я только сейчас начинаю это понимать.
Хотя я каждый новый раз скучаю по тому неземному божественному чувству, которое бывает тогда, когда тебе вообще ничего не нужно, потому что у тебя внутри есть всё, и это всё несоизмеримо больше, чем то, что снаружи.
- мимо кинотеатра "декаданс" я спокойно ходить не могу и, подозреваю, стойку на это слово я буду делать ещё лет двадцать.
последняя фотография могла бы иметь стёбный комментарий, но я нынче так что-то подобрела, что даже не съязвлю никак... *великодушно* - пусть будет.
-Всё будет в порядке, мальчики...
(мне приказали разбавить наших мальчиков, а то как-то видно, что я на них зациклилась, но я сказала, что совершенно это невозможно - Зиночку Гиппиус Вы сами не любите, Рериха я знаю плохо, а Ремизов недостаточно мрачен - будут наши три - я почему-то последнюю неделю люблю Кузмина - у него хоть стихи хорошие... как сложна наша с ними жизнь; а
-А Леонида Андреевна как-то не хочется - "и я всадил в неё нож так, что внутри у неё что-то хрустнуло, и зачавкало" - ну, какие ж это сказки?!).
А в целом у нас всё хорошо. Сказала тут:
-Как мы могли раньше так любить, чтобы хранить обёртки от бандеролей? - как вообще можно так любить? - и как потом жить? - в том-то и дело, что жить так нельзя.
...а когда-то можно было сутки не мыть рук, после того, как прикоснулся... и достаточно ходить по тем же улицам, дышать тем же воздухом, но это просто мои трудности с земной жизнью - не умение с ней соприкасаться.
И только с годами становится чем-то повседневным щекотать всех своих детишек и поправлять им лямки, волосы и снимать ботиночки (сколько я за всю жизнь сняла детских сапог с разошедшимся замками - не сосчитать); но я рада, что когда-то всё это было так, как цветение яблонь, которое каждый год всё равно в самый первый раз, как первый раз качаться на новых качелях, как надеть новые босоножки, как полететь на самолёте - чтобы никуда это трепетное ощущение не девалось.
Но именно благодаря этому неумению земной жизни я до сих пор сохранила это ежедневное удивление перед самыми простыми вещами и... благоговение в силу их непостижимости: это ж как могу я до тебя дотронуться, если я тебя люблю?
Теперь уже недостаточно не то, что обёрток от бандеролек - теперь уже нужно всё-всё-всё. И сразу. С каждым годом мы всё больше становимся людьми - и я только сейчас начинаю это понимать.
Хотя я каждый новый раз скучаю по тому неземному божественному чувству, которое бывает тогда, когда тебе вообще ничего не нужно, потому что у тебя внутри есть всё, и это всё несоизмеримо больше, чем то, что снаружи.
- мимо кинотеатра "декаданс" я спокойно ходить не могу и, подозреваю, стойку на это слово я буду делать ещё лет двадцать.последняя фотография могла бы иметь стёбный комментарий, но я нынче так что-то подобрела, что даже не съязвлю никак... *великодушно* - пусть будет.