Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

Categories:
  • Music:

Oh, children...


Hey little train! We are all jumping on
The train that goes to the Kingdom
We're happy, Ma, we're having fun
And the train ain't even left the station...


Катя Кларел (дай ей, Бог, здоровья с её гарвардцами из ПТУ) записала мне чудесную песенку, которая всем известная "ай уилл сэвайв", но в духе этак Рождества Первой мировой войны. Где часть проигрыша льётся как "Аve Maria" с потолка капеллы.
С такой потрясающей лёгкостью можно петь только в такие времена, на таком морозе и в духе этакой несерьёзной оперетки - в духе полутёмных кабаков, выставляя изящную ножку из-под кружева юбки. Чтобы смотреть из-под полей чёрной бедной (перекрашенной!) шляпки, быть голодной, усталой и совершенно спокойной.
И немножко отстранённой, как на каком-то уроке, когда понимаешь, что уже несколько секунд смотришь в окно, поёшь или цитируешь, а дети в этот момент делают всё, что требуется, но ты в данную минуту не участвуешь.

Это ощущение молодости и тонких подошв туфелек, через которые чувствуешь снег, который просто жжётся, это ощущение неуюта, неустроенности раннего утра, обледенелого тротуара, примёрзших к двери пальцев, разматывания негнущихся шарфов и шнурков, это та корзина, которую мы купили на китайском рынке, где под тёмным сводами на тёмном холодном асфальте прыгала девушка-китаянка, чтобы хоть немного согреться в этом склепе, но это и наша радость по-поводу того, что корзина стоит на две-три сотни дешевле, чем в тёплом светлом магазине, это запахи помоев, гниющего пластика, искусственных цветов, клубов пара, женщин в пуховых платках, которые возят тележки с термосами, это время криков грузчиков, грязных тентов, остатков снега недельной свежести, плакатов двухлетней давности, это врач-кардиолог, которая задумчиво попросила мои руки и увлеклась заламыванием моих пальцев в обратную сторону - видите, какая гипермобильность?
-была бы такая на работе! - думаю, но не дождётесь никогда, о дети...
-Были бы гимнасткой, а не учительницей, - предложила она. - Можете ведь в обратную сторону сложиться!
-Но никогда не пригодится! - засмеялась.

Это полуобморочная лёгкость утреннего пения, это тьма зимнего утра, это холод, обжигающий щёки, это бабушкины щипцы для сахара, которыми я сегодня ущипнула своих детей - каждого - и каждому положила кусок рафинада на ладошку - играла в закрытый распределитель, это параллельная жизнь за кремовыми шторами, это протекающие потоки жизни сквозь, над, это чтение книг, в которых иногда встречаются фамилии моих детей, это группа "Ундервуд", которую я давала послушать детям за хорошее поведение...
-нет, мама, не бойся, не про ху*ню, - говорю. - А про "тех, кого ты так сильно любил - обязательно встретишь снова".
-Там? - тихо спросила одна девочка и подняла пальчик вверх
-Нет, - улыбнулась.
-А где?
-Здесь.
-На земле?
-Да. Перед собой - вот вы рассказали мне про своих бабушек-дедушек, и я их вижу даже лучше, чем вас, потому что вы моложе, а я - старше. И они мне ближе - я про них читаю... но потом прихожу в класс и они, слава Богу, живые, здоровые, сытые, красивые - сидят передо мной.

И смерти опять как будто нет:

Мне приснился маэстро Ростропович,
он сказал, что видел, вау, бабушку мою...
В небесах, на краю, солнечной рампы
я себе пою: возможно!
невозможно-невозможно -
-возможно!
невозможно-невозможно...
(с) Ундервуд












Tags: "общество мёртвых поэтов", вальдорфское, дети, литердевочка, революционный пыл
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments