Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

Category:

"студит ветер висок..."

Вэндиваря: - И она так прекрасно сказала про Гарри, Рона и Гермиону - у я так люблю их дружбу!..
Последний фильм стал драмой для меня в этой череде серий и лет. Потому что всем нам понятен и близок период сидения в палатке.
Всё наше поколение имеет синдром "сидения в палатке" - неспособности принятия судьбоносного решения.

И тогда я подумала: - И всё оно как-нибудь образуется, - буквально на днях повторяла себе это неоднократно.

Словом, надежда на судьбу, Бога и мальчика волшебника... что остаётся поколению нулевых? - после того, как надежда на светлое будущее умерла, время великих строек иссякло, а большие ожидания присущи только героям Диккенса?

То, как последние дети выросли (мы, но просто младшие - задержавшиеся), как они росли вместе с нами, как они танцевали у нас на глазах, а мы, вцепившись в подлокотники, смотрели на серо-чёрных километровых лентах это во тьме ноября, отчаянно осознавая - да, это оно... да, это мы.

-И я в жизни не принимала ни одного судьбоносного решения, - всегда полагаясь на волю случая и течения.
-Да, - хотела сказать, но потом всё-таки отреклась - я, к сожалению, всю жизнь принимаю решения, и ни разу не удалось ни на кого переложить...

Мы шли через Большевистский переулок, он же Большаковский, мимо гостиницы Колчака - это мой любимый "Метрополь", который разрушается на моих глазах, и я с ужасом смотрю - потому что я до сих пор там живу - какой-то своей частью, той, которая не подвластна физическо-географическим перемещениям.
И я вижу толпы нищих, которые стоят между "Модерном" (Дворец Труда), "Декадансом" (Художественный) и "Метрополем", омнибусы, проезжающие по Луговой (Марата), дам и кавалеров, спешащих по Юнкерскому переулку в сторону набережной, я вижу трещинки на эмалевых табличках на сорок два гостиничных номера, слышу хруст крахмальных скатертей, запах пулярок, цыплят, ростбифа, вижу жёсткую спаржу и французские артишоки в отражении белого фарфора, слышу стук бильярдных шаров, каблуков, звон шпор и ключей, а сегодня поднимаю голову к любимому балкончику - крошечному, как стеклянная игрушка в белом кружеве, отмечаю белизну занавесок, красноту крошечных ягод дички на ветках, а солнечный столп снега обрушивается с крыши тончайшей кисейной завесой.

Переулок выводит к саду с павлинами (в моём детстве были, но сейчас все пошли на шляпки и на суп, видимо), и надо миновать двор 5-ой Армии, где есть окно, в которое я не раз бросала снежки, если забывала ключи, а утром заступала на дежурство в детский сад. И румяная черноглазая Таня появлялась в скрипучей форточке.

Мы с Варей миновали глухую бело-бежевую дачу Эйзенхауэра, которая убедительнее, чем всамделишняя, ибо Эйзенхауэр туда собирался приехать, и дача была готова, и совершенно неважно то, что он не приехал никогда. Дача стоит засыпанная снегом, спрятанная за густыми ёлками, сугробами, там не бывает людей, ворота всегда заперты, и все привыкли, что это такое место, мимо которого можно просто пройти мимо, но не больше и не дальше - внутри никому побывать не довелось. Без таких мест, окружённых каменной стеной и стеной молчания ни один исторический центр существовать не может.

А Карла Маркса сегодня вся золотилась снегом, щедро осыпающимся с карнизов и крыш. Правда, кое-где пласты волнистого снега шапкой сползают, и я с тревогой поглядываю наверх, но улица уютная и тёплая - этакая Британия в канун Рождества. Пафосная же часть улицы привела нас на пустую набережную с белыми змеями позёмки, мокрым, взъерошенным голубем, нервно прихлопавшему крыльями на скользкий парапет, белым туманом над водой и прорубью в виде стрелы, указующей из-под мостика прямо на запад... на реке ветер швырял нам в лица снежную колкую крошку, обдирал кожу, и мы торопливо вернулись в город, где у каждой стеклянной двери весело болтал колокольчик, нарядные дамы в шубках обдавали нас торопливым дыханием речи и словами:
-А я купила духи...
Мы с Варей рассмеялись, т.к. сами говорили о том же - улица Карла Маркса создана для этого - четыре парфюмерных магазина подряд - шутка ли!.. и даже такие стойкие девушки, как мы, не устояли.

Ледяной городок вырос на Луговой (Марата), пузатая Эйфелева башня сверкает хрусталём, египетские пирамиды покрыла изморозь, а сфинкс созерцает груды колотого льда и рабочих... китайские пагоды золотятся на солнце, пропуская тот редкий солнечный свет, который позволяет проводить мне всё свободное время на улице, жарко выдыхая клубы изо рта, морщась, что минус тридцать с учётом ветра, а ветер пронизывает насквозь, распахивает полу, продувает уши и выбивает из глаз быстрые мгновенные слёзы, ибо:

Pass me that lovely little gun
My dear, my darting one
The cleaners are coming, one by one
You don't even want to let them start

They are knocking now upon your door
They measure the room, they know the score
They're mopping up the butcher's floor
Of your broken little hearts

O children

Forgive us now for what we've done
It started out as a bit of fun
Here, take these before we run away
The keys to the gulag

O children
Lift up your voice, lift up your voice
Children
Rejoice, rejoice...

(Nick Cave)
Tags: "друзей моих прекрасные черты", Вэндиваря, дети, свидетели, чужие слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments