Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

"вот и всё - год на исходе"

Купила путеводитель по Петербургу Серебряного века. Пошловатый, но читается с интересом, т.к. я не сильна в топографии Петербурга. И около пятисот страниц собраний сплетен и слухов, а когда я читаю, что, мол, Есенину природа послал знак о скорой смерти - птица задела крылом по лицу - я хмуро думаю о русской идиотской ментальности, которая будучи замешана на диких суевериях, называется "литературоведением" или... бог ещё знает, чем.

И когда в тексте начинаются Любы, Сашеньки, Ани, Коленьки, "Настички", Феденьки, Надечки, Есеньки... я мучительно морщусь, предписывая автору сентименатльную дурость и слащавую любовь к великим, а не простую фамильярность.
Правда... про "Аню" думаю уж совсем непечатное, как когда люди вытаскивают на свет божий каких-то "аннушек" и "анют" из людских, горничных, прачечных и кухонь, в надежде, что смогут меня этим разжалобить.
-Ну какая она тебе, к чёртовой матери, Аня? - иногда раздражаюсь.
Видимо, с удовольствием раздражаюсь, т.к. и это всё можно пережить, когда в очередной раз с гордостью отметишь, что и ты знаешь, на каком вокзале, в буфете, в каком году и в какое время дня встретились Гумилёв, Ахматова и Блок, и была сказана эта фраза по-поводу ухода Блока на войну - про "тоже самое, что жарить соловьёв".

Сидели с Филибером на последнем ряду на последнем звонке, тот заливисто хохотал, слушая стихи про девятиклашек, а потом сказал:
-Молодец! Хорошие стихи написала!
я, хлопая: - Там есть несколько Даниных, Байроновых, четыре строчки Веры Платоновны и Марии Фёдоровны. Победило коллективное дело!


Дома же сказала Лучшему Другу: - Когда мы писали на наш класс, то твои строчки были, объективно, лучше моих!

Филибер тоже использует родную школу, как место, где я мог отдохнуть и... выспаться, - как мальчик в "Гуд бай, Ленин" (у меня для этих целей ещё Засолье Убийское).
-Чё, Вовик? - "бегу-бегу по графику с хронометром в руке, так сел бы в уголке, да так и сдох бы"?
-"Чтоб ангелы Господние, прикинутые модные, взглянули мне в глаза, а я бы им сказал..."
-Вова, господь с тобой! - я всегда думала, что мы и есть те самые ангелы, но просто уже не мы летим, а жизнь летит - со скоростью двух поездов в метро, а мы где-то на перроне и ни вперёд, ни назад.
-Тебя, по-поему, ещё иногда и вслед тащит, как знаменитую тёзку.
-На прошлой недели ты меня с Мартой Кетро сравнивал - начитался, - скептически отвечаю.
-О, мне всё больше и больше про вас в этой книге открывается! - с жаром сказал Филибер.


Пока Л.Д. жила у меня, я возблагодарила бога, что соседкам мы когда-то представили её как нашу родственницу, т.к. утром они застукали её, неумело ковыряющую ключом в замке.
-А то они уже голову сломали по-поводу разнообраного "сброда", который меня посещает, - покачала я головой. - А также старья, которое мы держим (под "старьём" подразумевается наш кот).

Почему-то часто вспоминаю, как мы с детьми ходили в театр на "Трое на качелях". Детки сперва доправляли с меня качели, но утешились "волшебным холодильником", который был заявлен в антураже-экстерьере.
Судьба холодильника, который, как волшебная лампа Алладина, выдаёт всё, что ни попросишь, волновала моих детей весь спектакль: - Почему они только сигареты, шоколад и спрайт там нашли? - там надо было торт или курицу заказать!
-Ребята, они умерли, - отрезвляю детей, но впустую. - Им уже не до еды было.
-Нет, всё равно надо было убедиться, что холодильник волшебный! - упрямятся мои дети.

-А как вам Бог в образе уборщицы?
-Что вы, Анна Андреевна! - это просто уборщица была... не Бог!
-И невзирая на то, что они умерли?
-Нет, но они, конечно, умерли, но это был НЕ бог!

-Ну-ну. А кому-то страшно было?
-Не-е-е-а! Весело! Смешно!
-И никому-никому, зайчики?
Джейн: - Мне, Анна Андреевна! И жалко их!.. и страшно, конечно!
-Ну, мы с вами, Джейн, как всегда в одной лодке.

А дети были молодцы - все пришли взрослые, красивые. Только Дэни пришёл в тапочках с рисунком марихуаны, и я отправила его одного и усадила одного... и только после антракта сжалилась и поменялась с ним билетом (не прогадала, т.к. с моего места ни черта не было прежде видно).

И всех стареющих, но прекрасных актёров по-прежнему люблю. И совершенно точно знаю, что никогда не захочу смотреть этот спектакль в другом составе, жалея лишь о том, что не смогу показать его своим собственным детям, может быть, т.к. хочу только так смеяться до слёз, помня каждую реплику и пугаться падению тряпки с потолка, появлению незнакомца, шебуршанию фабриканта:
-Анна-Лиза!..
любить возню с телефонным справочником Сингапура, хлопанье дверей, страшную музыку, прекрасные диалоги и возню с тазиком для мытья ног у полковника. Что-то детское и карлссоновское есть во всех этих страхах, привидениях, мистике и какого-то мелкого хулиганства с картами, анекдотами, дождём, горячим шоколадом и потусторонними звонками телефона.

На следующее утро мы ездили на аллею тополей, посаженную выпускниками, ушедшими на фронт, и положили цветочек на мемориальную доску.
-И в каждый тополь - живой человек! - убеждала я, а сама думала: - Ну вот и всё. Я честно сделала всё, что могла. И больше петь не могу.
По крайней мере в этом учебном году. Аминь.
Tags: "а за тобой летят бабочки", "где ступают мои лодочки", "гордость и предубеждение", дети, свидетели
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments