Погода изменилась, королевские почести - тоже, а со мной по-прежнему неладно, но я кои-то веки сообразила, что если глаза наполняются слезами от взгляда на асфальт или какой-нибудь безобидный предмет вроде бутерброда - значит, то, что я пью, мне не подходит. Сомнения одолели меня на первом этапе - покупке. -Вам, девушка, с розочкой или с бабочкой? - спросила милая продавщица. -Э... с бабочкой, - неуверенно пробормотала я. Теперь подозреваю, что брать надо было ту коробку, что с розочкой. М.б. там были бы менее тяжёлые побочные эффекты. Вся беда в том, что пить такой препарат нужно до конца, не прерываясь, а то мир рухнет (это я пересказываю вольным стилем инструкцию). Мне осталось страдать дней десять, а последнюю неделю я похрустывала кетанолом, но-шпой, эффералганом и деловито требовала в аптеке: -Тот, что с зайчиком! -Сколько лет ребёнку? -Э... ну, это, откровенно говоря, мне. -Хм... ну, есть шесть-три, а есть пять-десять лет... мне кажется, вам будет лучше... -Пять-десять, безусловно! Всё это я запиваю успокоительным сбором, поэтому у меня явный творческий кризис. Эта смесь делает меня довольно таки тупой, и я благоразумно помалкиваю. При этом я делаю какие-то бодрые дела, разгуливая по разным местам нашего обетованного города. Обходя корпуса-коробки областной больницы, я в который раз задумываюсь, что похожи они на одинаковые выцветшие пачки сигарет. С обратной стороны они напоминают мне Чернобыль, Грозный и заброшенный пионерлагерь одновременно. Все эти пустые балконы с выбитыми лапочками в потолке, кущи щебня, зияющие чернотой выбитых зубов провалы, неожиданные объявления вроде "отделение переливания крови" и т.д.; но неожиданно повисший на одном из десяти этажей нежно-розовый цветок герани трепещет в дождливый день, и заставляет тебя споткнуться о какой-то очередной завал. На одном углу высоченной коробки там цветёт гряда одурманивающего шиповника, и м.б. всё это затевалось (весь нынешний год, может быть?) ради того, чтобы раз это заметить, вдохнуть и оценить. Иногда я поглядываю на окна корпуса, где лежала восемь лет назад и любовалась закатным солнцем, которое отражалась в стёклах окон и осколках, разбросанных по пустырям... в пустых коридорах в вечернее время я смело распахивала окна, и старенькие тюлевые шторки надувались парусами. У меня была своеобразная врач с красными волосами и золотыми зубами, которую после сменил маленький очкастый дядечка, и вылечили они меня качественно - вода в ухе булькать перестала, а спустя неделю я уже бодро гуляла по пустырям, запахнувшись в джинсовую курточку и натянув капюшон на глаза. Спустя пару лет мы встречали у входа в перинатальный центр моих племянников, о которых я вспоминаю не чаще, чем они обо мне, ибо виделись все эти годы мы примерно раз в год; вывод - я никакая тётка. Ну да не об этом сейчас... Мелкие капли дождя на прозрачной цветочной упаковке дрожат в такт шагам, мокрые цветы прыгают у плеча, а на ключицу давит зонт, лестницы поднимаются вверх, опускаются вниз, а воздух пахнет морем.