Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

Categories:
И жизнь опять перевернулась с ног на голову. Единственное, что меня слабо утешает в этом году - исключительно материальное. Если бы Бог сказал: - Назови три вещи!
Не задумываясь ответила бы: - Сериал "Даунтон Эбби", грушевый, но отнюдь не грошовый сидр, сигареты "ром и вишня".

Впрочем, канадские роллы хороши, дети местами тоже были неплохи, но собой я была недовольна; а ещё я пришла домой и обнаружила, что нет ничего лучше, чем нырнуть в платяной шкаф, вытащить кусок нераспечатанного мыла "philosophia", которое похоже на то, которым нас мыли в детстве - силуэт? пируэт? балет? - какое-то такое название... словом, твёрдый кусок желтоватого цвета.
Потом заварить себе королевского английского чая, положить перед собой поджаренный тост с мёдом и сыром, предварительно рассеянно выбросив половину продуктов из холодильника, которым теперь никто не пользуется.
Всё остальное, начиная с января 2011 года можно было бы милостиво стереть, нажав на кнопку "удалить".
М.б. оставить покупку шляпы и ещё пару-тройку забавных моментов. Всё остальное я делала плохо, да и остальные тоже изрядно косячили.

Бабушка упала, ничего не сломала, но сутки пролежала в пустой квартире, запертая изнутри. Мы обнаружили это вечером другого дня, вызвали службу спасения, и я порадовалась, что в сумочке оказался паспорт - квартиру может дать право вскрывать только её владелец (век живи - век учись).

В больничке на рынке, как обычно, многолюдно, туда привозят жертв ДТП, тут же отпаривают бинты, разрезают одежду, снимают корсеты, пересчитывают сломанные рёбра, и я торопливо откатила каталку с бабушкой, чтобы не мешать бригаде врачей торопливо раздевать ещё одно раздробленное тело.

Среди всего этого слаженного и отработанного - алкаши в пиратских окровавленных повязках, какие-то грозные, истекающие кровью, полубандиты, пытающиеся удрать через широкий коридор на улицу, словом, жизнь здесь напоминает пёстрый восточный базар, через который, я кстати, хожу в кардиодиагностику, каждый раз немного смущаясь, что всё это нужно проходить именно через приёмный покой (видимо, имитация чистилища)...

Теперь бабушка дома, и я превращаюсь в довольно неприятную особу, вроде Скарлетт О'Хара, которой выпало счастье помыкать ещё и бабушкой. По утрам я мрачно раздумываю о том, как задушить её подушкой, т.к. в семь утра бабушка бодра, как большинство жаворонков, зато вечером у нас недопонимание - я свечу "фонариком" (сотовым телефоном), а стоит мне уединиться на кухне, чтобы поговорить по телефону, я слышу скрипение кровати и поиски клюки - чтобы застать меня на кухне врасплох (возможно я подъедаю там варенье? - не знаю).

Когда-то мы спорили с другой бабушкой о том, какой была Скарлетт О'Хара, и та говорила, что она просто ещё дитя, и я внезапно осознала это, когда сама стала старше упомянутой героини (хотя бы к середине второго тома).
Это я читаю, когда бабушка спит, и понимаю, что всё это также притягательно, как в было в восемь, десять, двенадцать, девятнадцать лет.
Ещё в памяти крутятся картинки из школьной жизни, когда к нам в группу пришла одноклассница (класс делили в английской спецшколе), она что-то не поделила со своей учительницей, и её перевели к нам. Помню, что я ревниво насторожилась, когда её тестировали - её выпал топик "Маргарет Митчелл", и учительница спросила красивую, уверенную в себе девушку:
-Какая основная мысль романа?
-Never fall in love? - рассмеялась Лина и тряхнула золотыми волосами.
-No, of course! Never give up!

Сама я жадно впитывала эту сцену той острой наблюдательностью, которая оставляет яркий отпечаток в памяти, позволяя впоследствии подмахнуть под ним какую-нибудь резолюцию, вроде того, что мои одноклассницы были пёстрой стайкой тех самым Скарлетт; и не были плачевно необразованными существами, как могло показаться вначале; и безусловно были умнее тем самым практическим умом, отсутствием которого я иногда страдаю.

Ту же пищу для скучающей головы дают яркие отпечатки страниц Агаты Кристи, которые расцветают, как китайские цветы, брошенные в воду: вот Чарльз Трентон (под видом Инока Ардена, под именем Роберта Андерхея, бывшего мужа вдовы Гордона Клоуда, которая вовсе ему и не жена) беседует с Роули Клоудом о том, в какой гостинице ему остановиться? - "Олень"? или "Колпак и бубенцы"? - и обе одни одинаково хороши или плохи; и вообрази я себе подобный диалог на улице Грязнова или Поленова - мою больную бедную фантазию не оценил бы ни один издатель.
Отсюда любовь к тем пасмурным английским пейзажам, плывущему из детства куску торта, розового как лососина, который придерживает дрожащая рука бедной Банни, которая умрёт "дивной смертью", подстроенной коварной Лотти, выдающей себя за Летти, вот растрёпанный шнур от парной лампы пастух-пастушка, пролитая на него вода из вазочки с фиалками; тощие хризантемы, варенье из айвы, таинственные близнецы Пип и Эмма, фальшивое ожерелье на шеи мисс Блеклок, которое прикрывает уродливый шрам... каким бедным было бы моё детство без этих картинок, которые оказываются ярче действительности...

Мы успели также побывать в местной гостинице "Ангара", которую Филибер с содроганием окрестил "убожеством", а я была только в холле, который с моего детства мало изменился, несмотря на чёрный, захватанный потолок, облезшую кожу чёрных диванов, но пальма в кадке - приветом из семидесятых - осталась неизменной. Филибер же оценил вздыбленные полы коридоров, стыдливо прикрытые ковролинчиком, неизбежный тюль средних школ на окнах, и только побелка спасла Хелен от обоев в цветочек.

Хелен гостила в Ижуцке в то время, когда я разрывалась между всем в той милой манере неудачливых любовников Лены Элтанг, у которых есть лишь час на всё-про-всё, пока мама гуляет с собакой, и они делают всё торопливо, не раздеваясь, а потом сидят, пьют вино, с мамой беседуют, за руки друг друга держат.
Поэтому я спихнула Хелен на Филибера, а сама только радостно предложила ей курить в день рождения (теперь у меня много компрометирующих фотографий, которыми я собираюсь шантажировать Лену), а ещё протащила насквозь через фонтан, что на площади перед музеем истории города:
-Филиберу это и в голову бы не пришло! - презрительно воскликнула я, отряхивая тяжёлые плюхи воды с рукавов блузки.
Но не подумайте, что я способна только на идеи такого рода! Точно помню, что не так давно читала вслух "Слово о полку Игореве", т.к. не могла вспомнить оттуда какое-то слово. И увлекалась.
-А теперь ты читаешь для красоты?
-Магия собственного голоса чарует, - серьёзно и с достоинством отвечала я.

Подозреваю, что магия слова чарует меня больше, иначе бы я давно заставила себя встать и пойти жить дальше всякую неприветливую жизнь, а не просиживать тут в тишине и покое.

И пока я пыталась отправить пост длинною в километр... ЖЖ его безжалостно съел. Подозреваю, правильно сделал, т.к. там было достаточно цинизма и неприятия жизни.

Отправляю как есть. И не слова не прибавлю.

Лето, между тем, происходит совершенно английское: с дождями, грозами, солнцем, ветром и непредсказуемыми заморозками. Остаётся поблагодарить Бога за погоду. Как всякая благовоспитанная молодая леди, я несомненно нашла хоть что-то, за что я ещё способна это сделать.

Tags: o mummy mummy blue, светская хроника, свидетели
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments