Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

Categories:
Хвала отчаявшимся. Если бы не мы,
То кто бы здесь работал на контрасте.
Пока живые избегают тьмы,
Дерутся, задыхаются от страсти,
Рожают новых и берут взаймы,
Мы городские сумрачные власти.
Любимые наместники зимы.

Вера Полозкова


Чем старше становишься - тем сильнее собланз уйти в материальный мир. Это я неоднократно наблюдала на примере моих подруг, познавших тонкую прелесть ухода по слову неизвестного поэта. Поэтому сегодня я не стала этому сопротивляться и отправилась с мамой покупать две пары серёжек - себе и ей. Ей - с гранатом, себе - с агатом.

Но речь не о том, а о том, что шёл снег, что я хмуро поглядывала на нищих центрального рынка, толпы людей, замороженную рыбу и не могла найти слов для всего этого. И вообще ни для чего. Поэтому я решила пуститься во все тяжкие и отвезти маму в "сабвэй", который полупустой - на втором этаже. И мы даже героически шли, ждали трамвая, ехали, опять шли, шли, чтобы уже не ехать, и почему-то я обрела неустойчивое своё душевное равновесие, когда опять оказалась в довольно безликой усреднённой части города с широкой дорогой, ровными улицами, одинаковыми домами, подземными переходами и серым низким небом.
Возможно, этому способствовали погребальные русские украшения (русские обычно используют их на Новый год, - как я шучу), мишура и гирлянды слабо покачивались под потолком (туда же - китайские пушистые снежинки), втоптанные в пол салфетки, крошки, стайки жуткого вида современных подростков с высокими бумажными стаканами и полным отсутствием... нет, не то, что манер - просто воспитанности; плывущие (надо было написать: "подростков, плывущих в...") современные туалеты, где вода никогда не уходит; словом - все прелести типичного общепита из американских фильмов о маленьких задрипанных городках. Но именно там, попивая кофе из бумажного стаканчика, можно обрести и веру, и бога, и чёрта, и вообще дохуя, простите, всего. Чувствуешь себя почти Тенью из небезызвестного романа Нила Геймана.

Вы уж не обессудьте мой французский, но я тут Вербера прочитала с подачи одной знакомой. Долго плевалась, а потом... смеялась. Всё-таки, когда мужчины-французы начинают писать - я не могу не смеяться. Русский мальчик, чистящий салом ботинки (боже, писатель, вы читали Достоевского и на этом решили остановиться?), исполненный патриотизма, получающий на обед баранину с апельсинами в детском доме, шьющий по ночам, в колонии, игрушки для буржуазного Запада, - это было бы смешно, когда бы не было так...

Короче, наплевала я на буружуазную западную литературу и ела себе сэндвич с расплавленным сыром, красным перцем, чёрным перцем и острым перцем (зелёным, костлявым и смешным)... вот капусту я туда напихала явно зря; огурцы были не лишними, а помидоры, как обычно, ватными. Во рту у меня был пожар, в сердце - печаль и пустота, но за окном была улица, по которой помимо скуки и лет моей жизни, тянулись вереницы серых машин, троллейбусов, и во всём этом была какая-то обречённая математическая предопределённость, которая, видимо, и помогает подобным писателям выживать. Западным, кстати. Не сложилось у меня ни с Сартром, ни с тошнотой, ни романтикой, ни с обязательной любовью к Парижу. Сложилось только раз - с Мюриэль Барбери и её книгами.
Но напротив сидела мама с губами, как у Анжелины Джоли, перемазанная сыром, милая и довольная. Она тоже не смогла полюбить ни Францию, ни современную зарубежную литературу. Хоть что-то, согласитесь!.. Через запятую очень просилось предложение "и вообще ничего", но это неправда. Про Холдена Колфилда тоже отчего-то часто говорят, что "ничего", но это неправда. Детей над пропастью во ржи он во всяком случае чувствовал. Сама я как-то барахтаюсь с ними в этой самой ржи над самой-самой пропастью пять лет кряду, и даже порой думаю, что это единственное, от чего мне не хочется во всяком случае немедленно умереть.
Возможно, только это имеет смысл, а остальное было лишь связкой между стояниями в дозоре (где всё было не в ажуре), у калитки идиотки, вдоль межи, в этой самой мокрой ржи; потому что это единственное, что заставляет по-настоящему чувствовать, - когда остальные человеческие наркотики перестают с годами раздразнивать, разжигать, разъедать и действовать.
Tags: "а я ему такая говорю...", "жабомымра с повидлом", "общество мёртвых поэтов", время года зима, славянский дневник, чужие слова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments