Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

  • Music:

"целый день она хлопочет между кухней и гостиной, а порою на работу...."

Моя жизнь подозрительно напоминает... сказку. Потому что день я пью, день работаю как пчёлка и выковыриваю грязь из-под ногтей, день пою про рыбок-паровозиков-крокодильчиков-зайчиков, а вчера кружилась в толпе и в вальсе под аккордеон. За эту задумку в конце вечера надо сказать спасибо моей учительнице, т.к. это было действительно прекрасное завершение... и опять то странное чувство, которое возникло на репетициях к балу, - живая музыка позволяет танцевать легко, ибо попадает в ритм дыхания, - а я всегда думала, что под баян наши бабушки только от бедности танцевали...
Сегодня опять воюю с бабушкиными тараканами (это не эфемизм, а суровая правда жизни, ибо метафорических тараканов бабушки уже не победить).

И вообще вчерашний вечер был очень... культурным. Мои мальчики все сказали, что нельзя было произносить слово "до фига", но я хмуро подумала, что главной задачей вечера было не ляпнуть что-то вроде "гудивнингмайдиачилдрен". Ещё Филибер осудил меня за снятие перчатки зубами, когда стало ясно, что листать страницы в перчатках нельзя.
-Перчатки надо снимать по одному пальчику.
-Это ты у нас, видимо, Станиславский и способен держать пятниминутную паузу, - фыркнула я.
(перчатку, кстати, мне в магазине дали вторую. В другом. Тот магазинчик прекратил своё существование, но я сумела как-то обойти нужное количество мест, найти хозяев и убедить - поэтому они разрознили ещё пару, и умилостивили меня).

Почему-то в топе оказались Левитанский, Маяковский, Бродский. Всё это изредка разбавлялось чем-то иным, а я отстаивала своих любимых современных поэтов (не всех, но приличных). И только один мальчик... т.е. молодой человек (неизвестного происхождения) читал о смерти. Но это уже традиция, ибо мы не чужды новому и гостям из внешнего мира.

Филибер задумчиво изучал моих бывших (детей):
-В седьмом они были битниками, в восьмом - "эмами", в восьмом - готами, а теперь, видимо, хиппуют...

Сегодня утром провожали папу на самолёт - летит в Афины. Накануне он купил торт, щедро украшенный оранжевыми ягодами физалиса. Часть торта ещё стоит в холодильнике, а папа уже всем сердцем рвётся в Барселону, в которую он хочет заехать... ради Виталика Петрова. Собственно, ради этого незабвенного "вж-ж-ж-ж-ж-ж", ради которого люди готовы стоять с флажком вдоль трассы Формулы1.

И пока пустой гулкий автобус, переваливаясь, плывёт заветные три-четыре остановки от нашего дома до пронзительно-голубого аэропорта, можно думать, что и Афины, и Рим - это вещи совершенно литературно отвлечённого толка, т.к. здесь есть лишь морозные окна, по которым бегут тени деревьев, и пока они бегут - всё хорошо. Когда мести и вьюжить перестанет - тогда и мне здесь станет неуютно, но пока... пока сугробы выше моего роста, я уверена, что на Земле существует только одно место, пригодное для жизни. Тут, на расстоянии нескольких километров друг от друга, собраны все те, ради кого можно и "детство своё продолжать". Тем более, что старость ещё далеко (моя мечта - умереть не очень старой, поэтому я похвалила Уитни Хьюстон - она не успела испортить всё впечатление), силы ещё есть, хотя... как только тротуар превращается в мокрую кашу - я чувствую, что и сама состою не только из стали и позвоночника, а из воды и хлябей небесных отнюдь не библейского толка, правда. Ибо божий промысел в том, чтобы всему этому изо дня в день придавать подобие формы, а форма не всегда выходит... ну да не о том речь.

И Золушкой я пока бываю реже, чем это нужно, т.к. фразы "танцуем дальше" в моей жизни явно больше. Но пока я могу оправдывать это молодостью и глупостью, - жить в бедности и в болезни со мной нелегко. В этом можно признаться.

Существует много вещей, о которых мы молчим... Вон, Ярославна, например, сбежала на океан... Про Филибера я вообще молчу - ибо он - самый неоднозначный и загдочный персонаж... не говоря уже о Загадочной тёте Свете... словом, все мы - не те, за кого себя выдаём.
Но с годами молчать о многом становится всё легче, и зимой я часто думаю - уж не снег ли тому виной... летом я думаю о броуновском движении пуха и лени, а зимой я предпочитаю валить всё на снег, пока он валит сверху и засыпает и нас, и наших живых и воображаемых друзей, родных, любовников, детей, домашних животных и даже троллейбус, разрезающий туман, который ложиться сперва на заданный отрезок - от театра Кукол до Ипподрома, после - от Ипподрома до авиационного колледжа, от колледжа - до аэропорта, от него - до Солнечного и так... и так, думаю, можно двигаться в тумане по кругу.

Город по грудь провалился в снежное небытиё.
По целине троллейбус уходит в последний путь.
Все фонари ослепли - глаз не разомкнуть.
Где-то над белым мраком мерцает лицо Твоё.
<...>
Или уже навеки - снежная слепота,
И город - уже по горло - под мутную пелену
Затягиваемый заживо, молча уйдет ко дну?
Именно молча, ибо снег залепил уста...
(с)
Tags: светская хроника, свидетели, чужие слова
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author