Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

Пролетая над Засольем Убийским, размахивая не скапулярием, но вязаньем

"шар земной быстрей кружится от весенней кутерьмы, и поют над нами птицы, и поём как птицы мы" (с)

Память моя становится всё более ненадёжной, и я лихорадочно тороплюсь записать хоть что-то, потому что сегодня я тряслась в дребезжащем трамвае, мучительно хмурясь, пытаясь вспомнить какой-то забавный диалог между Хелен и её мамой (мы с Филибером являемся её горячими поклонниками - и не мы одни, подозреваю) - воссоздала три и решила на этом угомониться и не пытаться совершить насилие над собой - даже я не могу удержать этот золотой песок наших местных приисков... а уж какие надежды подвала. Но, как любит говорить Вэндиваря: - Боюсь, что я из тех, что и в сорок лет будут "подавать надежды", словом, все такие многообещающие таланты...

Вешние воды спали. Воды отступили даже от кромки хрущёвок, выстроившихся вдоль улицы Луначарского. Не уверена, что эстет Анатолий Васильевич оценил бы эту улицу... и обнажили их фундамент, на котором есть... подобие лепнины: - ёлка - палка, ёлка - палка, ёлка... ну, все поняли, да?
Короче, этот орнамент археологи назовут "ёлки-палки", когда будут помечать в своём электрическом каталоге.

В моих любимых магазинах с названиями, в которых я одна, видимо, слышу явного Достоевского: "всё для красоты" или "всё, что нужно для красоты" я покупаю розовую легкомысленную заколку, долго и восторженно изучая тетрадки, карандаши, пеналы, нитки, расчёски, чулки, глобусы, игральные карты, тройной одеколон, шпильки, календарики, кукол, медведей, кубики, пистолетики, браслеты, предметы личной гигиены и многое, многое другое. Такие элегические (историки-краеведы тут сами сделают звёздочку, а я махну рукой и потанцую дальше) магазины были в изобилии представлены в 90-ых годах как флора и фауна мелкобуржуазного предпринимательства... впрочем, владельцев подобных магазинов нередко убивали... может и в Засолье Убийском ещё убивают? - философски (и риторически) подумала я.

Поскольку город Засолье Убийское менее... как бы это сказать, чтобы ни нашим, ни вашим, а главное, чтобы не обидеть никого?.. менее... столичный, чем Ижуцк и... более... более убийский, чем Ижуцк! - там иногда можно уйти дорогой от взрывов солеобразных карбидов, от девиц в синеющих праздничных пальто а-ля шестидесятые, от великого Транссиба, от сутолки привокзального, чтобы окунуться во вдользаборную тишину узкой дороги, уводящей к кладбищу (дались мне эти кладбища...), чтобы вдыхать полной грудью запах сырой, но немного подмокающей в ледяной воде травы, от "гнилья отлива", который оставляет кучи мусора, а трудолюбивые засольцы ещё подкладывают лопнувшие мешки с очистками под окна друг другу, под крыльцо магазина, в цветочные бордюры и начаточные (от зачаточные, но... я сомневаюсь, что цветы в тех клумбах взойдут когда-либо...) клумбы.

Наша подруга Амарин почему-то никак не могла поверить, что в Засолье есть монастырь кармелиток. На что я лишь шевельнула плечом: - Отчего бы в Засилье Всесильском не быть босым кармелиткам?.. Это место как нельзя лучше располагает к погружению в себя...

Сама я ехала с двумя девушками в пальто "цвета электрик", не переставая вязать нечто розово-полосатое (приплюсуйте к моему облику английский шарф в розовую полоску, который красовался у меня на шее). Прислушивалась и наслаждалась. Ибо одна девушка была "с Уранска", вторая - "с Засолья".
Дева из Уранска: - У вас-то большой город?
-Да нет...
-Ну, хотя бы примерно?
-За двадцать пять минут можно из конца в конец проехать на трамвае.
-О... совсем маленький.
-Ну, зато я такая живу в новом районе, и у нас нет этих дурацких кварталов...
-Почему они дурацкие? Очень удобная система. Ты хоть такая была в крупных городах?
-Была. У вас недавно была на празднике.
-На главной площади? или возле кинотеатра "Космос"?
-Возле кинотеатра.
-И неправильно, короче. Надо было возле Ленина.
-У нас там родственники живут...
-А, у тебя всё-таки родственники там... да, это ещё не самое плохое место... а сама-то ты такая где?
-В привокзальном районе. Это самый большой и красивый район Засолья.
А этом месте я истово закивала, но.. тут к нам подсела словоохотливая пожилая дама, поэтому девицы тут же стали "играть в сурка", а я пожалела, что вязать и спать - невозможно. Дама долго пыталась меня разговорить, но я ограничивалась словами: "да" и "нет. Ещё меня повергло в уныние сообщение, что дама едет до Черномхово, а потом пересядет и поедет до Леты. Последнее меня волновало меньше, но...
-Я бы поехала в Мальту, - подумала я, бойко работая спицами. Но вы уже поняли, что меня просто привлекает название. Дама, к счастью, нас покинула через пять-десять станций. Девицы храпели, солнце сияло, я вязала, и жизнь улыбалась.
После девица из Уранска испуганно пробудилась: - Ой, хде мы?
я на секунда подняла глаза от вязания: - Проехали Мокрецы.
-Спасибо, - тихо сказала девица, и я подумала, что вид у меня довольно подозрительный.

Сижу "вся такая" из "прекрасного далёка", чуть менее духовная, чем монахиня-кармелитка, но чуть более странная: ибо уже "тридцать лет при погосте в Эльсиноре", а выгляжу всё так, как будто лишь начинаю путь... хотя на моей памяти и шарканье ног по натёртому паркету, и тюлевая штора пузырём, и движение стульев, и броуновское движение частиц, и полыхание красных галстуков, когда "в юном месяце апреле в старом парке тает снег", но, боюсь, что если я способна представить румяную зарю Засолья Убийского с парками и вазонами, то если вы - не дай вам Боже - в этом парке окажетесь - ни вазона, ни пулепробитого пионера с раздроблённой головой и коленом не найдёте... там ни скамеек, ни плановых посадок, но зато подобия скамеек заняты местной гопотой, которая, в сущности, тоже кажется птицей небесной, которой кроме конопляного семени (нет, лариосика я сюда явно зря)... кроме семечек, ничего, в сущности, не надо, чтобы так вот восседать - как голубь небесный ("г" фрикативное!) на насесте древесном.

И анекдот, записанный со слов парикмахерши по имени Ангелина:
-Выходит мужик из подъезда, на лавке - три бабки...
-Уже смешно, да? - прервалась рассказчица.
-Так вот... показывает на одну, другую и говорт: - Ты, ты...
-А я? - обиженно спрашивает третья бабка.
-Ну, и ты... все три... пошли отсюда нахуй!..

Это была живая речь бойкого Засолья, записанная с пылу-жару, почитай меньше суток прошло, как я месила тамошние безбрежные воды в отсутствие тротуаров... но кому нужны границы в наш просвящённый и свободный век? Тротуары нужно утопить с кораблём несовременности! - сообщила я молчаливым одинаковым домам и дворам планомерной и равномерной застройки времён юного месяца апреля, когда страшную тучу принесло с города Ижуцка и... ни снежинки мы не увидели в Засолье, и каково же было моё удивление, когда я миновала указатель "картофелекопайск" наутро и обнаружила белые поля!..
Тьма же, пришедшая с конца годов застойных, накрывшая ненавидимый монахом-францисканцем (а то чё я только про кармелитов? мне ж главное, чтобы в капюшоне...) город, и последний конвульсивный его вздох остался лишь в щебечущей жизни привокзального района, откуда ещё долго не уйдут 90-ые, хотя я тщетно пытаюсь найти там юные, апрельские, пионерские и качелезамирательные семидесятые, чтобы... если и не жаворонка выпустить (да съесть), то хотя бы галстук пламенеющий на веточку повязать...
Чтобы уж всех собрать: и алый парус, и "свято соблюдаю святой обычай старины", и деву Марию с лилией, и благовещенье с руками, что раскрещены...

И мне кажется, что в незамысловатой, бедной, издыхающей архитектуре... нахожу: ёлка-палка, ёлка-палка, ёлка... раз дощечка, два дощечка, а словечки я уже записала за словоохотливой парикмахершей Ангелиной, дай ей Бог долгих лет здоровья, клиентов побольше, кредитов поменьше, тарифов помягче, а скапулярия покороче, чтобы и чулки и сапоги её все могли оценить - не всё им грязи засольские месить... а без них - никуда. Она, конечно, святая ангелица-голубица, но к ордену ни в коей мере не причастна, она мне просто под руку подвернулась... и я, вместо того, чтобы ткнуть её спицей и сказать: - Ищь, уселась тут! - доверчиво кормлю её с руки зёрнами своей писательской милости, а может быть, и наоборот - и я могу сих тайн причаститься, поклёвывая нехитрую шелуху и мезгу её речи. Аминь.
Tags: "она же рече: по истине лжа то", "умиротворяющий бальзам", Засолье Убийское, мой ХХ век, свидетели, славянский дневник, социальное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments