Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

"Let me go, I won't ever try to do this anymore"

Филибер, листая фотографии: - Сейчас я тебе яйца покажу...
я, вытаращив глаза: - Какие?!
-Пасхальные, Анна Андреевна!

Далее начинаю оправдываться, что это вполне естественно, если пару минут пообщаешься с Людмилой Ивановной на работе, а там не только детские мои лапоньки, которые спят с плюшевыми медведями, катают машинку на верёвочке и прочее, прочее...

Зато мы видели Иру syiroejkina.
-Это Филибер, - говорю.
-Я знаю, - отвечает.
-Нет, говорю... дело в том, что он тебя не знает!
Поворачиваюсь к Филиберу и, чтобы объяснить, начинаю перечислять шизофренический набор, понятный тем, кто является поклонникам Ириного ЖЖ (т.е. и Филиберу): - Сенбернар Федя. Сестра Тася. Голубые гольфы. Серые блины. Блинная на Свердлова. Курица в "Ромашке" (если не ставить кавычек - будет эффектнее). Кафе "Лакомка" в Казани. Пластиковый торт под потолком...
-А! - "Лакомка" - восклицает Филибер.
Расходимся.
Филибер, наивно: - А Ира лесбиянка?
я, шокировано: - Нет, она замужем, Вова. С чего ты взял? Что у неё причёска такая, что ли? Она просто в Индии была.
-А, тогда понятно, - говорит Филибер.
-Она там даже заколки купила... да поздно было, - говорю.

А если честно - нам было хорошо в "Трэвэлаз кафе", но... есть мы там больше никогда не станем.
-Господи, кто так посуду моет? - изумился Филибер, вглядываясь в нож, и на лбу у него появляется морщинка между бровей.
-"хочу у зеркала, где муть?" - напрасное хотенье - ты не черта не разглядишь.

Там отличные полосатые диваны (хотя зелёным диванам не хватает изумрудного оттенка той интимной степени, вызывающей глубокое доверие... вы понимаете, о чём я?), красные - вообще хороши. Хороши и ширмы... вы слышите там шуршание камышей? - так шуршали камыши Нила, между прочим. И его можно услышать и в Иркутске, если напрячь божественный слух.
Про 68 рук (золочёные таблички на стенах) я не очень поняла, но куда мне - неудачливому филологу - расшифровать этот глубокий скрытый символизм...
-Это такая хрень-корзинка, которую девицы на голове заплетают! - весело сказала я, когда официантка принесла что-то, называемое словом, "дэниш", но этот "дэниш" такой же "русиш" как и всё кругом.
Официантка заулыбалась, а Филибер, как обычно, смутился своей простоватой и простоволосой спутницы, без косметики и английской сдержанности.

Позже мне принесли скверный засохший бутерброд, и я пожалела, что отказалась идти в поднадоевшую "Белую ворону" - там хоть сэндвичи хороши, а пироги и вовсе восхитительны. Не беда, что тамошние бармены и официанты не отличают латтэ от капучино, принося латтэ в широкой бульонной чашке с плавающим листом сверху.

Зато вечером, на подходе к остановке, мне дарована была Благодать Божья, когда мы срезали путь через бывший нархоз, а ныне бого (и народо) угодный байкальский университет.
Мы нашли там средневековую стену бывшего брандмауэра, подсвеченную снизу фонариками, ничуть не худшими, чем в каком-нибудь Львове или даже Праге; а громада здания времён застойных, нависшая над нами в сумерках, выглядела вполне современно и своевременно.
-Тут у нас, значит, ГДР, тут - позднесталинский ампир соседнего светло-жёлтого дома, рядом - рядом - Иркутск, умирающий, деревянный, резной, расписной, а позади - современный девэлопмент, - сошлись мы. Красно-кирпичная стена дореволюционного особняка (и бывшего магазина Макушина и Посохина, выходящая на Карла-Маркса своим краеведческим фасадом) из-за забора дополняла картину.

И если наш город состоит из квадратиков-кусочков, составляющий большой советский витраж, украшающий лестничную площалку иргиредмета, например, то вот здесь мне чудится мой голубеюще-зелёный квадратик-стёклышко Засолья-Убийского, здесь лежит розоватый квадратик улиц Марата-Чкалова и близлежащих улиц, здесь - жёлто-зелёный кусочек отколовшейся 5-ой Армии, здесь - мой кусочек мигающей электронной почты; здесь - небесно-голубой и облупившийся квадрат аэропорта, здесь - красный и винный осколочек Красных Мадьяр; а тут - то там, то здесь пульсирующие точки, рассыпанные ёлочными огнями по карте мира...
И ещё мне тогда подумалось, что квадратики наших жизней (жизни с А, жизни с Б, жизни с В, работ, отношений, которые нельзя назвать ни дружбой, ни любовью, но непременных в жизни каждого из нас) лежат по-отдельности, и переходя на другое поле, мы меняем не только выражение лица, словарный запас, мимику и голос, но и внутренний состав.

Так вчера, когда я неожиданно забрела в один пустой двор, выходящий оградой на магистраль и залив, синеющий впереди, за узкими силуэтами тополей, я походила по мокрому песку, занесённому снегом и... нашла качелю, которая не слишком скрипела. Я поморщилась и провела рукой в перчатке по сидению... пожалев светлую юбку, кое-как натянула короткое пальто и взгромоздилась, как ворона на провода. Я взлетала на качелях к синей воде, сливающейся с синим небом, опускалась к мокрому и холодному песку, а за моей спиной высилась серо-хрустальная коробка молчащего дома, который загораживал меня от пронзительного ветра.

Раз в год судьба непременно заносит меня в эту, далёкую, часть города, где причудливый узор трамвайных рельс прорезает зелёные холмы, где даже у меня, отнюдь не страдающий топографическим кретинизмом, периодически побаливает висок: в какую сторону следует ехать? - тут не нужно переходить улицу, а следует ехать по кругу, но если всё же перейдёшь - поедешь в тряской пригородной маршрутке, спиной вперёд, мучительно, но быстро.

Здесь привычная география города ломается и дробится в призме призрачных мечтаний строителей "голубых городов", и я испытываю тут то чувство, с которым они проектировали этот кусочек жизни (исключая серые ряды однообразных хрущёвок с чёрным номером на боку - их стоили уже "без божества, без вдохновения" - любому ясно); и бодро взбегающий и ныряющий под гору трамвай, и сосны, на которых перепархивают синицы, создавая минутное ощущение санатория, и колючие кусты шиповника, который сморщенными своими ягодами напоминает и зиму, и кровь на снегу, и раздавленный птичий трупик на асфальте, с ярким сгустком запёкшейся крови.

И мокрый песок (строительный ли, прибрежный, детскоплощадочный), прилипающий к носам замшевых туфель, и корка снега, больно ранящая щиколотки, а в ладони напоминающая колотый лёд... Кстати, никогда не лепите из такого снега снежки и не бросайте товарищу в голову, -Филибер недавно так сделал, и голова у меня болела весь вечер. Он теперь умный, а я предупреждаю любителей снежных видов спорта.

За последние десять лет я полюбила сахарно-льдисто-синюю громаду Байкал-бизнес-центра на зелёном холме, а вчера даже не сразу нашла его глазами - за ним выросла уродливая высотка типовой застройки и... свела на нет первоначальную геометрию мира 90-ых, которая угадывалась в его очертаниях, напоминающих пачку "LM" голубого.
Солнечный сразу стал низеньким, тусклым и узким каким-то... поэтому я развернулась к этой тесноте спиной и даже на миг соблазнилась мыслью поехать на звенящем зелёном трамвае, чтобы обогнуть кладбище и увидеть... нет, машину-гробовик, стоящую на углу еврейского кладбища я не увижу, но двадцать лет назад она там загадочно чернела, вызывая у меня и страх, и любопытство.

А пока я взлетала вверх, глядя на ветки деревьев, вспомнила, что последний раз качалась на такой качели с цепочками в Михайловском саду, глядя на вспыхивающее золото крестов Спаса-на-крови, ощущая спиной жёлтую нагретую стену жилого дома, подошвами - подвяленную листву парка, поджатыми согнутыми лапами - мокрый песок детской площадки, чувствуя себя то ли птицей на жёрдочке, то ли невежественной иностранкой, любующейся лубочными русскими видами в поре очей очарования... хотя, судя по тому, как часто отсылки к "нашему всему" случаются в этом тексте, я бледная славянка с прозрачными глазами и тёмными мыслями, на миг очарованная чуждой архитектурой семидесятых годов двадцатого столетия на берегу залива Иркутского моря... с какой бы претензией это не звучало.

Любое расширение - хоть мало-мальское - привычной географии собственной жизни - вызывает не то вдохновение, не то радость... а, может быть, и грусть, порождённую не то едкой тоской, не то одиночеством, не то свободой и лёгкостью. И, может быть, это самое лучшее, что я знаю.


Tags: "а я ему такая говорю...", "где ступают мои лодочки", "друзей моих прекрасные черты", "незачем иметь этот город без...", "умиротворяющий бальзам"
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments