Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

Categories:
-Аня, приезжай ко мне в гости!
-Только меня нельзя мочить - я привитая.
-Обещаю, что мочить мы тебя не будем.

(Лена)


Город плывёт, неспешно покачиваясь, в сонном мареве духоты, жары и пуха, так же покачиваются и груди в вырезах сарафанов, покачиваются широкие юбки (это всё влияние Ивана Алексеевича - я весной перечитала собрание сочинений), покачиваются сонные, отяжелевшие осы, постоянно влетающие в моё окно - я вполне профессионально выдворяю их венецианским веером, который специально лежит на столе для этой цели...

От прививок, которые мне бодро вкололи в поликлинике, я лишь вяло приподнимаю веки, почти падая носом в книгу (нет, это-то, конечно, благодать!), но к бабушке-то идти всё равно надо - это как маленького ребёнка завести - не поотдыхаешь... поэтому я вяло взяла в зубы сумочки с едой и побрела нетвёрдой сенбернарьей походкой няни Нэны из "Питер Пэна".

Мимо пробренчал старый рижский ретро-трамвай (приставка "ретро" выдаёт мою ветхость с головой, т.к. я-то помню годы, когда были только эти трамваи), но пока я прицеливалась телефоном, чтобы сфотографировать его... он умчался с такой скоростью, что занавески в окнах за ним не поспевали - летели в небольшом отдалении.

В поликлинике, кстати, тоже наступило "summertime", и все врачи дружно надели халаты на нижнее верхнее бельё; в их окна тоже залетают осы, а ещё невыносимый стрёкот газонокосилок...

Фразы моего врача возвращают меня во время совинформбюро и ещё каких-то бодрящих вещей.
В том, что она говорит, я слышу: - "1965 год - первые пернатые новосёлы обживают птицефабрику нашего города!" (это я тыкала в календарь истории города А., когда писала пост, чтобы не сильно сочинять, а если сочинять, то не сильно лажать; а так-то (по сути) мы их едим... это я, вдруг, развеселилась, когда представила этого бодрого историка, который это писал).
Правда, говорит она всё-таки не про пернатых новосёлов, а что-то вроде:
-Столько лет... всё там же?
-Всё там же.
-И после стольких лет упорного труда можете ли вы похвастаться результативностью вашей нетривиальной, необыкновенной системы?

В этом месте я всегда подскакиваю на стуле, а отвечая, чувствую, что марку собственной работы надо поддерживать. Особенно, глядя на золотистую причёску, сооружённую при помощи десятка шпилек.

Кстати, почти такая причёска у немолодой охранницы из больницы по 8-ой С-кой. У неё ещё рубиновые капельки серёжек, золотистая браслетка часиков на узкой, чуть присыпанной "гречкой" руке, очки в интеллигентной оправе, а волна волос поистине прерафаэлитская. И пистолет. В кобуре. Чорный.
Ещё там работает тётя Хелен. Нет, вообще-то тётя Хелен трудится на заводе, "рождённом победой" в славном городе З.У., но другая её реинкарнация продаёт газеты и бахилы в вестибюле больницы на 8-ой С-кой.
Просто, когда она сказала: - Девушка, где вы покупаете эти наряды? - они столь экстравагантные!..
Я укрепилась в подозрении, что тётушка Хелен ведёт двойную жизнь, т.к. и реплика могла бы принадлежать ей.

Папа испёк две булки хлеба: одну - нам, другую - в подарок родителям, и поехал в аэропорт.
В очередной раз убедилась в том, что аэропорт наш простой, плоский и неизменный - несмотря на ремонт... лишь только иные панели, другая плитка и... неизменный соблазн походить по второму этажу - вдоль окон (там нет ограждений со стороны зала ожидания со стороны часовни - можно пройтись!); но я ни разу не была с кем-то, кто бы сподвиг меня на подобную глупость - поэтому "хожу" только глазами, оценивая, например, мастерство нерподелов - нерпы теперь продаются не только белые и пушистые, но и замшево-серые, и кудрявые, и даже волосатые - стриженные под шотландских овец (сходства с нерпой, впрочем, стало меньше, но... ничего - и так бывает).
Наличие паба тоже греет мне душу. Правда, я бы не рискнула пить что-то перед полётом (я бы тогда просто прозевала свой самолёт!), но... приятно помечтать, что, к примеру, я бы встречала Филибера и напивалась с Хелен. Или наоборот.

Радует, что добираться до него от моего дома - от силы минут пятнадцать - покачиваясь в полупустой коробке автобуса ли троллейбуса, ибо в ту часть города никто особо не рвётся; так, при добром кондукторе, в Питере, можно сделать вид, что ты просто так катаешься из Пулково с чемоданом, а он возьмёт с тебя как за проезд по городу, но только, если он сегодня не поссорился с женой.

После я отпустила папу к пажитям куриц и рыб под крышками из фольги; а сама побрела купить какой-нибудь неполезной копчёной курицы себе самой , дабы засесть с ней за книгу или ещё за какое-то сухое занятие (в буквальном смысле слова) - прививки вынудили меня отказаться от любимых домашних дел, которые все подразумевают глагол "плескаться".

-И бесплатно? - недоверчиво осведомились окружающие.
-В кои-то веки я не стала выпендриваться, а начала общение в поликлинике с фразы "я ни на что не жалуюсь, я хочу сделать прививки" - фраза имела мгновенный успех, т.к. все тут же согласились, что то, о чём молчат мои утерянные школьно-институтские справки, мы ставить не будем, а воткнём только что-то, имеющее срок годности. Евламия Валериановна (я, кстати, почти не шучу - у моих героев чаще всего имена такие, что даже жаль на что-то менять) перетрясала мою детскую карточку, а я сидела и думала, что пока она есть здесь, - то я согласна даже на "я уколов не боюсь, если надо уколюсь"; впрочем, каждый год Е.В. традиционно уходит на "постоянную пенсию", а на её место приходят белокурые сильфиды или нервные девицы астенично-истеричного склада, но через полгода они увольняются, не снеся всей публики, живущей близ рыночной площади (а она маргинальна, необычна, а главное, благоуханна), исчезают в дымке даже моей памяти, а Е.В. вечна и монументальна, как королева Елизавета. Не удивляюсь, если Евлампия Валериановна окажется рыцарем Ордена Подвязки, - раз уж я упомянула Елизавету (давеча в Лондоне проходило очередное посвящение), и "позор тому, кто дурно об этом подумает!"
Так, уже давно заметила, каких-то тем надо едва касаться в разговоре, а лучше на всё реагировать с английской невозмутимостью:
-Как ваша матушка?
-Умерла в этом году.
-Все под Богом ходим... а муж ваш?
-И у него рак...
-Ничего страшного. Не стоит падать духом. Говорят, что тибетские практики хороши - может следует пересмотреть образ жизни и заняться дыхательной гимнастикой? Поразительные успехи, - как писали в журнале "наука и жизнь"...

Как только на приёме оказывается кто-то моложе пятидесяти, и я оказываюсь в кабинете тоже, голоса понижаются до чуть слышных и завуалированных: "несомненная польза для плода", "и хоть мальчики и лишены этой ответственности, это не значит, что вирус им прививать не следует", "ибо вирус опасен возможными последствиями, а также пагубен для школьного коллектива".

Одно плохо в Евлампии Валериановне - она почему-то упорно помнит про мою болезнь, и напоминает о том, что жизнь скоротечна, а "сердце изнашивается", с годами я довольно агрессивно стала воспринимать эти попытки взять меня в оборот: - Кардиолог с вами не согласен.
-Надо бы мне с ней поговорить, что я сторонница бета-блокаторов, - угрожающе повышает голос Е.В, но меня всегда спасает либо глас божий, который звонит в кабинет, либо какой-нибудь пробел в моей медкарте в виде необновлённого за последние семь лет дифтерита.

А ещё я подумала, продираясь через лопухи и остатки тротуаров, вдоль оживлённой транспортной артерии, щёлкая фотоаппаратом, снимая уцелевшие наличники, над которыми занесён топор времени, что как только мне требуется написать о чём-то нетривиальном - я пользуюсь тем, что под руку подвернётся: дети ли, город... и к концу жизни обнаружу, что из всех моих отношений - самыми долгими и продолжительными были и есть отношения с городом, отнюдь не обетованным, но вполне желанным, возможно, оттого, что привычным.
Tags: "незачем иметь этот город без...", свидетели
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments