Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

lily of the valley

(no subject)

Это сбудется, сбудется, сбудется,
Потому что дорога не кончена.
Кто-то мчится затихшей улицей,
Кто-то бьётся в дверь заколоченную...
Кто-то друга найти не сумел,
Кто-то брошен, а кто-то устал,
Но ночная дорога лежит
В тёплом сумраке августа...

Разорвётся замкнутый круг,
Рассечённый крылом, как мечом.
Мой братишка, мой лётчик, мой друг
Свой планшет надел на плечо...
Сказка стала сильнее слёз,
И теперь ничего не страшно мне:
Где-то взмыл над водой самолёт,
Где-то грохнула цепь на брашпиле...

Якорь брошен в усталую глубь,
Но дорога ещё не кончена:
Самолёт межзвёздую мглу
Рассекает крылом отточенным.
Он, быть может, напрасно спешит
И летит совсем не ко мне.
Только я в глубине души
Очень верю в хороший конец...

Владислав Крапивин
april

(no subject)

Героя повести "Самолёт по имени Серёжка" мама звала "балконный житель". Вот теперь я тоже немного балконный житель, а не только лишь котики:



Collapse )
sleeping

(no subject)

Раньше я смотрела на карты флайтрадаров - над Европой или Китаем сотни тысяч самолётиков - это просто какая-то невероятная кишащая гуща... и один или два самолёта медленно-медленно ползут над нами... сейчас точно так выглядит карта распространения вируса. Точно так.
У нас сбоку подбираются Томск и Красноярск, в Забайкалье одиноко висит тот китаец из Читы, который давно вылечился и отправился домой, но... мы все уже знаем, что вскоре тоже официально отметимся на этой карте, но уже не от иностранных туристов, а от родных - внутренних.
last spring

(no subject)

Закольцована жизнь, как мои трамваи... поймала себя на забавном чувстве, когда шла утром - в сиянии дня - на уроки в школу, а над Депутатской увидела серебристую рыбку самолёта, заходящего на посадку (там до аэропорта пара сотен метров), а вечером увидела в том же месте одни огни от самолёта... сам самолёт съела тьма.

Какую-то пожилую женщину сегодня сбил насмерть трамвай номер шесть, и было странно на нём вечером ехать. Вернее... пытаться, т.к. трамваи встали. Хорошо, что уроки уже закончились.
Часто вспоминаю, как герой повести "Якорное поле" катался по кольцу, слушал мамин голос в записи. Потому что мама умерла, а голос остался... а потом голос возьми да и скажи несуществующую остановку. И всё. Надо бежать, искать, что-то делать... и все твердят, что ты сошёл с ума, голос сменился, никакой новой станции между "Эстакадой" и "Площадью карнавалов" нет никакой станции, но безумная надежда заставляет шевелиться и преодолевать всё - даже прыгать в тоннель и мчаться вперед, отчаянно надеясь, что через несколько сотен метров стена сбоку откроется и... будет несуществующая станция.

Короче, опять катаюсь по кольцу, веду уроки, которых прибавилось на четыре в этом полугодии. Учусь закольцованности жизни, короче говоря.
ghost

(no subject)

Сегодня раньше, чем открыла френдленту или новости, вспомнила про "Руслан", потому что девушка-экскурсовод на фабрике бойко начала:
-Мы с вами находимся на улице Мира, бывшей улице Берия, у вас, в Иркутске, тоже есть улица Мира, - девушка осеклась, а потом начала говорить про фабрику, в каком году основана, и т.д., а я вдруг подумала:
-Там, где церковь.

При том, что... самое страшное случилось с домом по улице Гражданской, но улица Мира запомнилась тем, что там в итоге этот сквер и храм. Среди серых и невзрачных хрущовок. И я там много раз возила то детский сад, то школу, т.к. там такой... современный второй Иркутск. Там я бываю только, если работа. Старую часть очень люблю, а тут как будто водораздел (только дорогораздел) - между новой и старой частями...

Прошло двадцать два года, зима стоит тёплая, совсем не похожая на ту... и ездила я сегодня за детьми в Жилкино, а вовсе не во второй Иркутск. И в Жилкино люди живут... впервые в жизни там была, где мясокомбинат и завод - довольно неухоженное место, хотя сам район задумывался, как нечто социалистически прекрасное... но у нас не получается социалистической идиллии, как в Ангарске - чтобы коттеджи, сосны и садики, а только сплошные гаражи, окаменевшие в кость и лёд дворы, одна бесконечная парковка, короче. И железнодорожный переезд с дяденькой, который машет то жёлтым флагом, то красным. И рогоз на болотах. Коттеджи, вроде, покрашены в жёлтый и зелёный цвета, но ощущение суровой промзоны не покидает.

Вроде, второй Иркутск - это почти край света, но всё равно это так близко внутри - хоть и 97-ой год. Второй Иркутск для меня фактически другой город - впервые я там подробно оказалась в день своего тридцатилетия, зимой... просто потому, что неотложка меня увезла в медсанчать авиазавода.
Мою соседку в палате спросили:
-Вы что... никогда здесь не были?
-Что я буду сюда кататься? - я не местная.
И я молча кивнула, т.к. соседку тоже привезли на "скорой" от района танка, и я понимаю, что нога её не ступала здесь за семьдесят лет ни разу.

Сейчас я люблю и сквер, где серебристая женщина из 30-ых годов держит на руках пухлого младенца, и огромные дома-кварталы, и летающую тарелку местного ДК, и парк Комсомолец, и коттеджный посёлок начальства, и остановку кафе с самим кафе...

Сегодня внезапно задумалась, что мой самый частый сон - это невозможность уехать вечером из города Ангарска (никогда не получается оттуда уехать до конца сна), а второй самый частый сон - на меня падает самолёт, и я никогда не могу от него убежать, хотя бегу изо всех сил. Самое странное, что сон не кошмарный, а всегда радостный, что он наконец-то упал, и всё закончилось. Когда говорят, что детство - счастливое время, то я слегка недоумеваю, но потом думаю, что, наверное, это и подразумевается. Ведь там и самолёты почему-то могут десятками с неба падать, и другие страшные вещи происходить, но всё сон, всё странно, зыбко и... совершенно не реально.
out of the sun

(no subject)

Наступили дни вырезания журавлей, и все они похожи на самолёты сегодня...
С годами руку набила так, что не нужны никакие шаблоны или даже рисунки не всегда - просто из белого листа режешь и поёшь себе под нос, что живёшь, к сожалению не только за себя, но и за того, и того, и того парня...

out of the sun

(no subject)

Bсе равно ты не слышишь, все равно не услышишь ни слова,
все равно я пишу, но как странно писать тебе снова,
но как странно опять совершать повторенье прощанья.
Добрый вечер. Kак странно вторгаться в молчанье.

Bсе равно ты не слышишь, как опять здесь весна нарастает,
как чугунная птица с тех же самых деревьев слетает,
как свистят фонари, где в ночи ты одна проходила,
распускается день — там, где ты в одиночку любила.

Я опять прохожу в том же светлом раю, где ты долго болела,
где в шестом этаже в этой бедной любви одиноко смелела,
там где вновь на мосту собираются красной гурьбою
те трамваи, что всю твою жизнь торопливо неслись за тобою.

Боже мой! Bсе равно, все равно за тобой не угнаться,
все равно никогда, все равно никогда не подняться
над отчизной своей, но дано увидать на прощанье,
над отчизной своей ты летишь в самолете молчанья.

Добрый путь, добрый путь, возвращайся с деньгами и славой.
Добрый путь, добрый путь, о как ты далека, Боже правый!
О куда ты спешишь, по бескрайней земле пробегая,
как здесь нету тебя! Tы как будто мертва, дорогая.

B этой новой стране непорочный асфальт под ногою,
твои руки и грудь — ты становишься смело другою,
в этой новой стране, там где ты обнимаешь и дышишь,
говоришь в микрофон, но на свете кого-то не слышишь.

Cохраняю твой лик, устремленный на миг в безнадежность, —
безразличный тебе — за твою уходящую нежность,
за твою одинокость, за слепую твою однодумность,
за смятенье твое, за твою молчаливую юность.

Bсе, что ты обгоняешь, отстраняешь, приносишься мимо,
все, что было и есть, все, что будет тобою гонимо, —
ночью, днем ли, зимою ли, летом, весною
и в осенних полях, — это все остается со мною.

Принимаю твой дар, твой безвольный, бездумный подарок,
грех отмытый, чтоб жизнь распахнулась, как тысяча арок,
а быть может, сигнал — дружелюбный — о прожитой жизни,
чтоб не сбиться с пути на твоей невредимой отчизне.

До свиданья! Прощай! Tам не ты — это кто-то другая,
до свиданья, прощай, до свиданья, моя дорогая.
Oтлетай, отплывай самолетом молчанья — в пространстве мгновенья,
кораблем забыванья — в широкое море забвенья.

Иосиф Бродский. "Письмо к А.Д."
teddy

(no subject)

Случилось время гламурных ужинов и завтраков, но это просто мама одного ученика подарила мне клубнику. Съела половину, т.к. мне и вообще её нельзя, но... когда она так рядом лежит - кто может удержаться? Половину отдала ученице, у которой мама недавно угощала меня ананасом. И огурцом, купленным на южном рынке накануне урока (самолёты решают всё!). В итоге, этой весной я чувствую, что в обмене натурой есть свои прелести - не всё же проматывать статьи в интернете из серии "что взять с собой в бомбоубежище?". Словом, carpe diem. Ну, и неподражаемый 4-ый класс, который вдохновляет меня всегда:

SAM_5173.JPG

Collapse )
American dream

воспоминания об осени и авиазаводе

нет, я понимаю, что в России масса подобных городков, но у нас, чтобы попасть в детство или в собственные сны... надо всё-таки отъехать на небольшое расстояние. Очень люблю ездить в Ангарск, но можно на час ближе (хоть и менее комфортабельно, в переполненном городском автобусе) - в Иркутск-2:
<...>
он с ней говорит. Он ей много сказал.
От синего жара, от резкого дыма
хозяйка чуть-чуть прикрывает глаза.
Тогда над плитою, над чайников писком,
над жиром, который «опять вздорожал»,
вырос сверкающий, словно миска,
круто заваренный дирижабль.
Он наливается кровью, он пухнет,
свежий, как солнце, большой, как весна.
И вот уже кубатура кухни
для тела такого смешна и тесна.
Он подымается постепенно,
и высоту забирает руль.
Он прет в потолок, он ломает стены
и — в небо...

(Ярослав Смеляков)

CBzhxOlh8c8.jpg

Collapse )
april

2-ой Иркутск

Скрепив очки простой веревкой, седой старик читает книгу.
Горит свеча, и мглистый воздух в страницах ветром шелестит.
Старик, вздыхая гладит волос и хлеба черствую ковригу,
Грызет зубов былых остатком и громко челюстью хрустит.

Уже заря снимает звезды и фонари на Невском тушит,
Уже кондукторша в трамвае бранится с пьяным в пятый раз,
Уже проснулся невский кашель и старика за горло душит,
А я стихи пишу Наташе и не смыкаю светлых глаз.

23 января 1935

Даниил Хармс


Раньше не могла оценить и полюбить это место, а мама давно его любит - с тех пор, как Тоня Глиммердал была маленькой, и мама там её пасла среди коттеджей посёлка соцгородка близ авиазавода.
В общем, до своей тридцатой зимы я никаких ассоциаций, кроме неприятных (падение самолёта Руслан на жилой дом и детский дом), не испытывала к этим местам... ну, нет, ещё я оттуда иногда возила экскурсии - школы и садики, а ещё раз у меня там на глазах собаки разорвали кошку напополам... а тут съездила в собственный день рождения в советскую больницу, пролежала там двадцать один день и... полюбила это место. Благодаря девицам Глиммердал, которые меня там развлекали все дни.

У меня там когда-то жила сестра... мы даже с мамой пару раз к ней ездили. И Майя там жила, но... мне всегда казалось, что место это не совсем для неё. Также часто герои моего ЖЖ живут в местах... чисто фиктивных. Может, их физические тела там и ночуют, но... это места не для них. Сама я тоскую именно по таким местам. Конечно, это просто тоска по детству. Сюда же: моральная травма слома исторических эпох, общая неприкаянность, растерянность, инфантильность, вечный эскапизм "поколения полураспада" и т.д.

Бегали почти бегом - пятнадцать тысяч шагов накрутили - холод... было в тот день около нуля, поэтому всё бегом, а потом надо было уже бежать искать туалет. В бывшей фабрике кухне кафе было закрыто, поэтому мы бежали ещё две-три остановки - от стелы с римскими такими крыльями (как на шлемах у нуменорцев) - эмблема авиазавода - до "КАФЕ" - так во всех советских микрорайонах называется какая-нибудь из остановок, правда? Там мама испуганно отпрянула назад, когда увидела малиновые шторы, вишнёвые скатерти, белые скатерти, стулья с позолотой, необозримые и неуютные столовские пространства первого этажа сталинки. И мальчик-официант в белой рубашке, кожаные папки меню - всё, как "полагается" (во всём мире такие скучные места есть). Но потом мы увидели цены и... решили кутить. Гадали: какой пирог принесут за двадцать рублей? Посуда настоящая, пирог отличный (тесто, а сверху курага, чернослив, помадка как в детстве)... Пирог был так вкусен, что я его сожрала и... даже не успела сфотать. И только кофе, как сказала моя подруга Оля, с буржуазным оттенком! - это про цену. Успела съесть шапку пены сверху, а потом уже сфотала. Действительно вкусный и крепкий. Не хуже, чем в Венеции или Риме.
Фабику-кухню щёлкнула на бегу, но вспоминала:

И вот хозяйка сидит в столовой
и ест (предположим) куриный бульон.
Бульон, который она взяла
за очень низкую плату,
который варился в громадных котлах
девушками в халатах.
А перед хозяйкой цветы горят,
как лучшие в мире горелки,
а сбоку хозяйки, как звезды, блестят
ошпаренные тарелки.

— Я. Смеляков — «Над Москвой летят дирижабли», 1931...
Забавно так... в местной, к сожалению, кафе "Иркут" закрыто, а внизу её продают в основном пуховые платки и солёную рыбу. Бр-р-р!

В подворотне девиц Глиммердал... цитата из В. Хлебникова. Хорошо!

fhegOUp_UG0.jpg

Collapse )