Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

best beloved

(no subject)

Снег бросается с крыш, всю ночь грохоча
о ржавую жесть желобов.
Из-под ватника белый халат врача
шелестит меж фонарных столбов.
На холщовых носилках сугроб несут,
качаясь, как пламя свеч.
В четверть пятого лопается сосуд,
по которому льется речь.
Я люблю тебя только за то, что жив,
и более ни за что.
Снег бросается с крыши, замком сложив
многорукое решето,
сквозь которое брызжет сверканье, дрожь.
Руки сложив замком,
я люблю тебя только за то, что ложь
отнимается с языком, -
только за то, что через постель
свобода бежит, как мышь,
в стране, где срывается жизнь с петель
и снег бросается с крыш.

Юнна Мориц
last spring

Усолье-Сибирское. RUSSIAN RELAXation

А вот это вторая часть: то, как всё выглядит сейчас. И очень это характерно для поколения полураспада: те, кто в восьмидесятые ел пломбир в шляпе и в парке (привет, это я!), а потом стал как этот город с пожилыми пятиэтажками, пустыми и разрушенными усадьбами и ДК...
Мы с юности здесь гуляли с Леной и Филибером. Странная у нас была юность, как мне сейчас кажется! Может, поэтому и все мои влюблённости были как эти развалины?..

last spring

(no subject)

а мне говорят: в Китае снег – крыши, и весь бамбук
мне нравится один человек, но он мне не друг, не друг
столкнёт и скажет – давай взлетай, – а я не могу летать
и я ухожу внутри в Китай, и там меня не достать
я там сижу за своей Стеной, и мне соловей поёт,
он каждый вечер поёт весной, ни капли не устаёт
у соловья золочёный клюв, серебряное крыло
поэтому мне говорить «люблю» нисколько не тяжело
внутри шелкопряд говорит: пряди, – и я тихонько пряду
снаружи в Стену стучат: приди, – и я, конечно, приду
в груди шуршит этот майский жук, хитиновый твёрдый жук
и я сама себя поддержу, сама себя поддержу
стоишь, качаешься – но стоишь, окошко в снегу, в раю
на том окошке стоит малыш и смотрит, как я стою
за той Великой Китайской Стеной, где нет вокруг никого,
стоит в рубашечке расписной, и мама держит его

Ольга Родионова
teddy

(no subject)

Подумала: сколько, интересно, раз предавали этого Тузика? Ведь и эта семья его подкармливали, но он прибившийся... Как человек - сколько раз в жизни предавали, а он пристанет к очередным людям, и верит, и надеется, что это уже навсегда:
"...как вдруг из-за кустов выскочил Тузик. Он бросался на грудь то ко мне, то к сестре, громко, обиженно лая, и мы остановились как вкопанные, мы поняли: Тузик все знает. И то, что мы уезжаем в Петроград, и то, что мама и папа решительно сказали нам вчера, что Тузика взять с собой невозможно. Он узнал все по новому чужому запаху папы, по запаху ящиков и рогожи — щемящему запаху отъезда. Он знал также, конечно, что мы не возьмем его с собою, но… но он все-таки надеялся! И в день отъезда, когда мы ловко и незаметно для взрослых сунули нашего старичка в большой ящик под самую рогожу, когда чужие мужики заколотили ящики и повезли их на тачке к пристани, а мы пошли за тачкой, — Тузик деловито бежал рядом, не отвлекаясь ни на минуту в сторону. Он твердо решил ехать вместе с нами в Петроград. Мы с Муськой молчали, подавленные своим предательством, и я даже не оглянулась на монастырь, на собор, который потом столько лет подряд снился мне таким прекрасным и недостижимым. Большая лодка уже была нагружена нашим скарбом, и папа, очень худой и потный, обнимал угличских друзей и знакомых и торопил нас садиться, а мы, обняв и перецеловав товарищей, все никак не могли проститься с собакой, коротавшей с нами голодные, темные, страшные вечера в келье, и обнимали ее, и плакали, плакали…

Один из мужиков, кативших нашу тачку на пристань, спросил певуче:

— Чья собачка-то?

— Наша, — ответила я и, взглянув на дядьку, увидела, что у него круглое, доброе лицо. — Возьмите ее себе, дяденька! Только, пожалуйста, кормите. А то она умрет.

Дядька кивнул головой:

— Ладно. Возьму для ребят. Собачка веселая, чисто детская.

Он вынул из глуби полосатых штанов веревку, завязал ее на шее Тузика, а конец взял в руку.

— Ну, садитесь, садитесь, — торопил папа. — Да не ревите вы, девчонки, к дедушке-бабушке едете, в Питер!
Мы сели, и лодка отчалила. Отчаянно рванувшись к нам, Тузик залаял, завизжал, захрипел, точно тоже разрыдался. Мы заревели в голос обе.

— Ну, господи благослови, — сказала мама. — Ну, посмотрите же в последний раз на Углич, дети. Ведь сколько здесь пережили.

Я подняла лицо, распухшее от слез. Колеблясь сквозь слезы, точно погружаясь в воду, Углич стоял на высоком-высоком откосе, узорный, древний, зеленый, и «наш собор» возвышался в гуще его зелени, белый, с пятью синими звездными главами, и сумрачно краснел терем Димитрия-царевича на берегу, а немного поодаль — Воскресенский монастырь, и все это было подернуто легкой дымкой летнего зноя и колебалось за пеленой слез, и какой-то белый, нежный пух с деревьев тихонько летел и летел в воздухе. И вдруг во мне вспыхнула небывалая дотоле нежность к исчезающему из глаз городку: здесь ведь было не только «голодное время»; здесь была испытана первая, горделивая, распирающая радость походов на субботники вместе с настоящими коммунистами и комсомольцами, под пение «Интернационала», когда чувствовала, что ты совсем такая, как «большие», и тоже по-настоящему участвуешь в войне с белыми, с ненавистным Колчаком… А наша школа? А Тузик? А праздники — особенно весенние?.. И, не отдавая себе отчета в этом так ясно, как теперь, я помню — сердцем помню, как почувствовала, что что-то очень хорошее, светлое остается в Угличе, такое, чего уже никогда никогда не будет, даже в Петрограде. И точно тонкая, блестящая, острая струнка дернулась и застонала, задрожала в груди".

Ольга Берггольц, Дневные звёзды
вiдпусти

When I was young, it seemed that life was so wonderful, but then they send me away to teach me...

Напечатала (ну, не сама, конечно) детям штук писят фото Штатов. Не сохраняла, ху из ху... поэтому весь вечер тренировала память. Как? - вспоминала, на каком фото и какой... там ведь просто разные небоскрёбы на фоне воды, будем откровенны! Писят штатов. И редки благословенные места вроде Луизианы или Вермонта!.. сказочные уголки. Ну, или северные штаты, занесённые снегами, - там, конечно, моё сердце. Без вопросов.
Вы помните, что зрение я уже тренировала у окулиста? Ярославна тут тоже сказала, что у него побывала, но ей вообще заявили, что у неё стопроцентное... я им последнюю строчку наизусть назвала и... всё.
-О, а я поняла, что будет, поэтому поколебалась и призналась, что з н а ю, какие там буквы, но я их не вижу!
Поэтому что на меня сперва нацепили очки, я прочитала нижнюю строчку, а потом очки сняли. Но... память-то у меня не отшибло!
Ярославна: - Ерунда какая-то, а не настроечная таблица!
Мама: - Аня, к ним, обычно, ходят пожилые дамы, у которых проблемы с тем, чтобы назвать эти самые буквы наизусть. Поэтому проверка работает.

Так вот... в третьем часу ночи я долго сидела и смотрела на фото, где несколько небоскрёбов, развязка дорог, пара неопознанных объектов и... всё. Отчаялась и спросила у Яндекса:
-Небоскрёб, похожий на скворечник.
Яндекс быстро сообразил и... вуаля! - это просто Хьюстон. И... никаких проблем!
angel

Меж тем происходит золотая осень

Очень мокрая и очень холодная. Останется в памяти проливными ледяными дождями, ветром, сизыми тучами, бабушкой, которая сидит среди овощей на остановке - застывшим изваянием среди бледно-красных помидоров, сидит, зажав в закоченевших птичьих лапках букет салата... собакой, которая тыкается носом в прохожих на остановке "Кедр", и какой-то пьяница гладит её и треплет, а потом уезжает на маршрутке, а собака провожает его потухающими вглядом... мёртвый булыжник голубя, подсечённого дождём, валяющийся на тротуаре, возле дома - ветром его вмазало в стену.... и лежит мокрым чёрным камнем с белой оторочкой. Гладкий и вымытый ливнем...

SAM_0307.jpg

Погулять с нами по усадьбе Владимира Платоновича в ненастный осенний день:

Collapse )
teddy

Вы спросите - почему эти мужики с флагом опять во френдленте?

Поясню: это Педру Альвареш Кабрал, но... кто с ним? М.б. Бартоломеу Диаш? или это вообще его секретарь, который пишет письмо королю... короче, надо было не полениться, а прочитать, но в новом месте всё больше бестолково крутишь головой, а разбираешься уже дома: и то, потому что мужчина видный!) - в циклопедии он нарисован ещё и в приятных тонах).

Кабрал на берегу, который назвал Terra da Vera Cruz, объявив эту землю португальской. Он назвал её Землёй Вера-Круш в 1500 году, а потом она была переименована в Санта-Круш, а через несколько - в Бразилию:).
Почему мне так дико дорог этот Педру? - да потому, что я уже битый час переезжаю на другой сервер для хранения фотографий, ибо Яндекс фотки канули в лету, а здешний лимит я давно исчерпала. Уф. Теперь можно со спокойной совестью флудить дальше... кстати, почти вышло слово из моды - фьють! - и нету...

Понимая, что некоторые фотографии уже были - я снабдила ВСЕ фото комментариями, чтобы было интересно). Нет, серьёзно.

SAM_8103.jpg
Под катом будут нежные лепестки жакаранд, застывшие в вечной жемчужной дымке июня. Не преувеличиваю. Просто навеки застывшая картинка. На такие места смотришь со смешанной печалью, зная, что никогда больше их не увидишь... ибо даже Италия всякий раз поворачивается другим бочком и... нет, аэропорт Милана я видела дважды, хотя, честно, мне хватило бы и одного раза!.. А вот всё остальное я вижу как-то - рраз! - и всё. Отсюда некая осколочность воспоминаний, фотографий, кадров, мышления... просто красивые картинки памяти - там ничего не происходит, там всё застывше, недвижимо... но в этом тоже есть свои прелесть и магия:

Collapse )
out of the sun

Предместье Рабочее, куда мы с мамой сегодня скатались "а просто так"

а ночью замело дороги
на снег смотрела из окна
и думала ну наконец то
мне можно никого не ждать
© dingo

...ибо приятнее всего кататься просто так - без цели. Но для этого мне нужна компания... ну, и дальше всё же нужно обозначить хоть какую-то призрачную цель - зайти в церковь, где мама никогда не была. Сейчас там пускают только в нижний храм - то есть в полуподвал с полукруглыми белыми сводами и толстыми стенами. Пол выложен плиткой, брошено несколько ковров и... люди очень громко шуршат целлофановыми бахилами. Зачем? Лучше бы скатали эти ковры, а необозримые пространства вполне можно было бы мыть раз в день и не мучиться... ну, в чужой монастырь со своим... кстати, это действительно бывший мужской монастырь, но все дома вокруг либо зияют пустыми окнами, либо в них давно происходит что-то другое. Впрочем, розовый пряничный дом рядом (из труб идёт дым, пахнущий, как и всё предместье, берёзовыми дровами) занимает школа, и это правильно.

Под сводами темно, только кое-где горят лампадки. Потом какой-то негустой и отнюдь не басистый голос попа запел начало службы, мы с мамой боком вышли и поднялись наверх. И только запах воска - в детстве, как в школе, остался на пальцах. И - шух-шух - шуршание бахил по узким-узким белокаменным коридорам, придающих ощущение то ли бассейна, то ли бани то ли больницы... короче, снижающих патетику начала великопостных дней и бунинских реминисценций. Иван Алексеич вообще всегда за каждым столбом мерещится в дни, когда зима на излёте. Силы, признаюсь, тоже...

Иконы тут темны, нежны и хороши. Иконы не для туристов - как те, отпринтованные, в Казанском ярком соборе. Здешние писаны в конце века, во граде Киеве (Татьяна Толстая бы написала "расчехляю гусли"), привезены сюда, когда местный архитектор Кудельский возвёл подходящий древнерусский храм. В 22-ом году, как положено, храм закрыли, но здание уцелело, и это здорово, т.к. в этих окраинных и глухих местах красивых зданий не слишком много. Каменных - тем паче. И уцелела аллейка графичных старых лиственниц.

В предместье, конечно, у меня есть любимый дом, тут я вовсе не оригинальна - его любят все, кто бывал здесь, его запечатлела моя любимая художница Вероника Лобарева, когда писала этот дом. Над ним (позади его) - теряющийся в зимней дымке Казанский.

Ещё Рабочее пахнет рельсами, ржавчиной, гниющим и обугленным деревом, помоями, выгребными ямами, почему-то тухлой рыбой, талым и вкусным снегом, собачьей шерстью и февралём, перевалившим за середину, речной водой, свежим снежком.

И жуткие, "монструозные", ржавые "шпалы" фонарей на бетонных грубых "чушках", и всё как тогда - в детстве. Всё точно так же. Да и сто лет назад всё так было, но не было жалкой попытки "принарядиться" ярким сайдингом, бахромой рекламных объявлений...

Вчера в музее дети спрашивали у директора: - Она... настоящая?
(он рассказывал про куклу, которая приехала в эшелоне и видела бомбежки - кто-то из детей в теплушке вез...)
Я отвернулась, чтобы скрыть улыбку, а директор серьезно ответил: - Настоящая.

Зато, когда им завели патефон, то в хрипах, всхрапах и всхлипах один мальчик узнал что-то, оживился и запел: - Эх, доро-о-оги...
- Знакомая песня? - улыбнулся директор.

Надеюсь, что мне с помощью телефона (фотоаппарат уехал с папой смотреть Будапешт!) удалось передать ту Левитанскую весну. Такую раннюю, когда она ещё зима, но мы-то знаем... знаем, знаем:

-ilY5AORxDs.jpg


Collapse )
say in jest

(no subject)

В синагоге почему-то всем хотелось потрогать мезузу. А их там мно-о-ого. Пока все не потрогали... Через двадцать человек я уже только смеялась. Ну да... В шофар не потрубишь, свечку не зажжешь... А тут реальное действие.
Зато из ислама я запомнила историю о тоске пенька в лесу. О том, как он ныл без Пророка. Теперь у меня появилось выражение "печаль пенька".

Привыкаешь, что всюду и всегда милые пожилые люди, а сегодня в мечети был заместитель муфтия неземной красоты. Что Анна Андреевна вынесла из экскурсии? Что самые красивые мужчины, оказывается, живут в Дагестане.
Раньше я была слепа и необразованна, оказывается. А как парень заговорил по-арабски - у меня и вообще ноги подкосились. Благо, в мечети ковры.
Да, ребенок сказал - О, вы эти сапожки уже надевали раньше - в 2013-ом году.
Блин... Специально подобрала эти немодные сапоги именно к колхозному пуховику. Дети все помнят - это молодым людям в итоге трудно вспомнить имя и цвет волос, а с детьми надо держать ухо востро.

из дневника 2010-го года (20-ое ноября): "Встречаю господина Шт. - Ой, Виктор Палыч, на Вас тот самый пиджак, в котором вы к нам пришли - у вас были портфель, борода, очки, и вы были похожи на Чехова! Какая я старая - такие вещи помню - ужаснитесь!
-Да, Анна Андреевна... а теперь всё растерял, один пиджак остался.
-Хамка ты, Аня, - шокирован был мой друг, услышав".

А теперь мои дети вспоминают, события семилетней давности, Карл...

И смерти опять как будто нет:

Мне приснился маэстро Ростропович,
он сказал, что видел, вау, бабушку мою...
В небесах, на краю, солнечной рампы
я себе пою: возможно!
невозможно-невозможно -
-возможно!
невозможно-невозможно...
(с) Ундервуд

И жизнь раскручивается безумной лентой Мёбиуса назад - ноябрь, экскурсии для старших, снежинки "мелкого берлинского помола" -я протягиваю к ним руки, а потом вижу, что Тоня Глиммердал тоже так делает, вспоминаю, как много лет назад она ловила свой первый в жизни снег и кричала "сех! сех!..", а ещё мы катали с Валей её розовый велосипед кругами вокруг католического храма Непорочного Сердца Божьей Матери, но ТЦ Лермонтова ещё между ним и Политехом не стояло...
А потом будет декабрь... белый пушистый декабрь.